Редко, но вдруг кто услышит?
— Трэй… Я устала думать, что буду делать…И как. Самое главное и пугающее: на что и где буду жить….
И не могла представить. Смиряться я тоже отказывалась.
Меня не ужасала мысль о том, что придётся учиться с нуля. У нас люди и в довольно зрелом возрасте получают образование. А я молода! Мне ещё нет тридцати и я много добилась! Но начинать жизнь с нуля…
Зависеть от кого-то?
Не привыкла.
Мне нравится моя работа, моя жизнь. И мне, чёрт побери, страшно! Поэтому я всеми силами гнала от себя мысль о том, что застряну в этом мире навсегда: как-то же Дарислав портал открыл?
В животе неприлично заурчало:
— Предлагаю вернуться и пообедать.
Обедать дома Трэйвор отказался и привёл меня в маленьких уютный ресторан. Мне было одновременно и приятно, и неловко, и странно… На миг я почувствовала себя «содержанкой» и стало тошно. Настроение плавно катилось к уровню плинтуса.
— Тереза? — мою ладонь, лежащую на столе, стиснувшую салфетку из мягкой ткани, накрыла теплая мужская ладонь. — Тереза, попробуй расслабиться и получить удовольствие.
Я криво улыбнулась:
— Звучит как-то … двусмысленно. Не находишь?
Трэйвор лукаво сверкнул глазами и серьезно заверил:
— Если ты переживаешь о деньгах, то напрасно. Платить за женщину — это нормально. Поверь, мы в деньгах не нуждаемся. Уверен, Дарислав чувствовал себя ещё хуже: ведь он до мозга костей консерватор в некоторых вещах.
После обеда я ужасно захотела вернуться «домой».
Слишком много новых впечатлений навалилось разом. Новые туфли натёрли ноги и я переживала за Няша: кто знает, что он может начудить?
А еще хотелось узнать, его такого особенного мне поведает Трэйвор.
Я догадывалась, что в книгах упускают что-то важное. Люди всегда найдут, что делить.
В книгах я встречала упоминания о конфликтах, переворотах Все не то.
Историю пишет победитель и вряд ли в этом мире скачут пони в розовых кружевах.
Уверена: Трэйвору есть, чем меня удивить. И не ошиблась…
Няш, оставшийся в саду, дремал на излюбленном дереве и, при нашем появлении, стал вокруг нас наматывать круги, скаля зубы на Трэйвора.
Перестал рычать на мужчину после того, как аккуратно, губами, великодушно «принял» от него «подношение» в виде булочек, кося на меня глазом. Словно спрашивая: «Можно?», Я кивнула и он их взял.
— Умница моя, — почесала-погладила я лобастую башку, ткнувшуюся мне в грудь.