Только они оба протянут руку, если я оступлюсь и начну лететь вниз. Остальные только подтолкнут.
Я был сильнее всех остальных в нашей семье. Я был старше. Я был наследником престола, но информация о том, что отец неизлечимо болен и вероятнее всего, скоро нас покинет, ударила меня под дых, словно бы я был маленьким мальчиком…
- Сносно… Перерыв между химиями,- честно признался отец, словно бы сняв с себя маску величия и явив мне, наконец, истинное лицо, испещренное морщинками, в каждой из которых читалась усталость, бренность существования и неизбежность,- не пойму, зачем их делать, если итог все равно предрешен…
Наши глаза пересеклись.
-Не говори так. Уныние- грех. Ты лечишься потому, что можешь выздороветь. Пока есть даже маленький процент, нужно бороться, не этому ли ты всегда меня учил? Сдаются слабаки…
Маррифи хмыкает.
- Тамер, мы не на пресс-конференции. Друг с другом мы можем быть честными. Я скоро умру, это не про сдачу. Это про правду. И я ни капли не боюсь этой правды.
"В комнате повисла задумчивая тишина. Каждый из нас сейчас думал о матери, а я то и дело возвращался в мыслях к русской девочке, которая каким-то странным образом мне так сильно напоминала Айю… То, что начиналось как сладкая игра, переросло в нечто особенное. Нежность, восторг, желание, интерес, жажда оберегать и заботиться- коктейль моих чувств к Майе был столь сложным и богатым, что я захлебывался в нем.
- Халифа не знает, что ты болен? Ахмад? Они не догадываются?
Отец отрицательно качает головой.
-Это сложное чувство, сынок.
Я сглотнул неприятный ком в горле. Зачем он себя хоронил? Зачем вообще поднимает эти темы…
- Я не устраиваю войн, папа. Все конфликты всегда исходили только от их стороны…
Маррифи тяжело вздыхает.