-Мы не одни,- произношу с паникой в голосе на русском, пытаюсь схватить платье с пола, получается неуклюже. Потому что он продолжает жадно смотреть на меня, продолжает рассматривать…
Наконец, спасительная ткань прикрывает наготу. Я умоляюще смотрю на Тамера.
-Пойду.
-Останься…- тихо отвечает на русском. Скидывает с себя галабею, совершенно не стесняясь наготы перед братом, одевает ее на меня.
-Тебя не учили стучать, братец?
Ахмад хмыкает, отрывая, наконец, свой взгляд от меня и нехотя переводя на Тамера.
- Не ожидал, что ты настолько потеряешь голову, что будешь иметь ее в рияде.
-Выбирай выражения,- цедит Тамер. Я чувствую, как он напрягается, как вибрирует у него все внутри.
Напряжение, и так ощутимое между братьями, становится невыносимым даже для присутствующих.
-Я бы хотел поговорить с тобой,- настаивает Ахмад,- о визите Трео и Чернова.
-Не время,- осекает его Тамер,- если ты не заметил, я занят.
-Тамер, постель подождет.
-Ускут!- закричал Шейх, подрываясь к младшему брату,- Я сказал, что сейчас я не буду с тобой разговаривать, Ахмад.
"Черт. Хочу сейчас провалиться под землю. Мне не нужны его извинения. Единственное, чего хочется- чтобы он ушел, испарился, растаял. Не хочу его видеть. Этот Ахмад пугает меня…
Зато я его-явно нет. Снова этот взгляд, липкий, как сто литров меда.
Губы раздвигаются в порочной улыбке. Он не отказывает себе в удовольствии обмусолить меня глазами. Благо, что меня прикрывает широкая гальбаба Тамера.
-Извини, красавица Майя. И за мою грубость, и за то, что подглядывал. Страстная женщина, еще и объятая экстазом- непреодолимое эстетическое удовольствие даже для глаз…
Я нервно киваю, словно бы ожидая, что Тамер сейчас взорвется на его нарочитое представление с двойным смыслом.
Но на удивление Шейху удается сдержаться.
-Не буду вас задерживать,- снова усмехается Ахмад,- если захочешь говорить, ты знаешь, где меня найти.
-Я прекрасно помню,- сипло отвечает Тамер.
Ахмад кивает и молча уходит, оставив нас обоих неудовлетворенными и с неприятным, словно бы пепельным послевкусием.
Как только мы остаемся одни, он переводит на меня тяжелый взгляд.