— На следующей неделе у Непейводы приём намечается. Мать Кима носом рыла их родословную последние лет пять. Теперь всех собирает на сходку. Даже тех, кто седьмая вода на киселе. Поедете с Бойцовым в качестве троюродного дядюшки по матери и его супруги.
— Супруги? — морщусь.
Беглым взглядом снова прохожусь по торсу майора и останавливаюсь на пасмурном лице. Так вот, на что ты так взъелся?
— В общем, возражения не принимаются, — заканчивает утренний развод подполковник. — На кону честь мундира, ныть как девочки прекращаем и расходимся.
Ножки стула под Бойцовым безбожно скрипят. Он тяжело дышит, хватает со стола папку с материалами дела по усадьбе и, не прощаясь, выходит.
— Валерия, задержись, — просит дядя.
Осторожно киваю и терпеливо жду, пока выйдут все остальные.
— Как там Агриппина?
— Мама? Как обычно, — закатываю глаза.
— С водой вопрос закрыли? Сама поди полезла?
— Конечно, — смеюсь. — Вы же её знаете.
Дядя цыкает недовольно. Братско-сестринские отношения у них довольно странные, но я в них не лезу.
— А ты как сама? Не обижают? — прищуривается.
— Нет, — гордо встряхиваю волосами. — Я сама кого хотите обижу.
— Ну-ну, смотри у меня. Чтобы на работе никаких шур-мур, — произносит дядя и кивает в сторону двери. — Ноги в руки и работать.
— Служу отечеству, — поднимаюсь с места.
Какие уж тут «шуры-муры»?
С Бойцовым бы разобраться. Он такой непредсказуемый, что я вообще не представляю, как отреагирует на утреннюю исповедь «Сюзи». И что меня завтра ждет, тоже не знаю.
Надеюсь, только, что до дяди моё перформанс всё же не дойдёт, иначе со стыда сгорю.
Забираю пальто из дежурки и следую в наш кабинет. Перспектива изображать с Бойцовым семейную пару не видится мне радужной, но если надо для дела, то Валерия Завьялова всегда готова.
Рядом со входом, снова замечаю развязавшийся шнурок и наклоняюсь, чтобы исправить оплошность.
— Уволюсь к чертям, — хрипит Бойцов. — Задрал подпол. Блядь. Просто заебал.
— Да куда уволишься-то, у тебя у самого звание не за горами, — осаживает его Миша.
Дальше слышу хлопок. Вздрагиваю. Словно по столу чем-то тяжелым ударили.
— Нашли мальчика на побегушках. Мне тридцать два, я хочу реальные дела. Работать хочу, а не по загородным домам со стажерками в поисках золотых гребешков бегать.
Закусываю губу и зависаю в пространстве.
С одной стороны, я его искреннее понимаю, перерос он это всё.