Проблемы женщин зачастую кажутся незначительными и многим мужчинам малоинтересны! Именно поэтому я и решила пойти работать в полицию.
— Подарок тебе, Завьялова, — ржет Кологривый.
Я зло смотрю на него. Бойцов, нахмурившись, усаживается за стол в центре кабинета и приказывает:
— Разрешаю открывать скорее, у нас еще утреннего развода не было. Полдня вожусь с твоими выкрутасами, Завьялова. — Он свободно кладет ногу на ногу, а руки сцепляет в замок на груди.
Все-таки майор — красивый мужчина!
— Уверена, там ничего хорошего, — вздыхаю я, скидывая наконец-то плащ и убирая его на стул.
Поправляю воротник черной водолазки и разглаживаю кудрявые волосы. Подойдя к своему рабочему месту, аккуратно снимаю с коробки подарочную бумагу.
— Смелее, стажерка, — раздается за спиной.
— Давай-давай.
Открыв коробку, я извлекаю из нее бумажный пакет. Снова недоверчиво поглядываю на Бойцова.
Он чуть иронично приподнимает брови и кивает:
— Давай, Борец.
Качаю головой и развязываю ленточку.
Разглядев ярко-красную надпись, — логотип известного в городе магазина интимных товаров, — я вскипаю и одновременно с этим покрываюсь противными мурашками.
Вибратор? Настоящий? Эти уроды подарили мне резиновый член?!
Огромный, кислотно-розовый, с крупной головкой. Просто глазам своим не верю. Унижение максимальное.
Заглянув в пакет еще раз, в ужасе отшатываюсь и с диким грохотом отправляю вибратор обратно в коробку. Стыдливо опускаю глаза.
Не знаю, это у меня со слухом что-то или в кабинете на самом деле стало тихо?
Позади — пятеро коллег-мужчин.
— Валерия, — говорит Бойцов громко, но вместе с тем успокаивающе, — все в порядке? Там ведь ничего особенного…
Мотаю головой и окидываю кабинет взглядом в поисках своих вещей и сумки, а потом не выдерживаю… Зажимаю рот рукой и горько всхлипываю. Плечи подрагивают.
Рыдаю при всех. Будто ребенок трехлетний.
Майор вскакивает с места и подходит ко мне.
— Что за херня?
Три, два, один…
— Придурки конченые! — выкрикиваю я и выбегаю из кабинета.
Со скоростью кометы пролетев по коридору и перескочив лестницы, яростно бью ладошкой по тяжелой двери на входе в отделение.
— Завьялова! — доносится сзади рев Бойцова.
Не обращая внимания, я бегу по проспекту. В одной тонкой водолазке и брюках — в марте. Даже без телефона.
«Дура дурой», — сказала бы мама.