И я такой здравый и взвешенный подход полностью поддержала, сообщив девушке, что она может оставаться здесь столько, сколько захочет.
С трудом взяв себя руки, я сумела выбраться из постели. И на подкашивающихся ногах добралась до ванной, потирая виски, которые раскалывались от безумной боли.
Как же все это не вовремя. Если я на ногах едва держусь, как я же переживу сегодняшний суд? Вряд ли я там смогу даже два слова связать, пребывая в таком состоянии.
Холодный, бодрящий душ хоть и не сумел вернуть мне вменяемого состояния, но, по крайней мере, помог начать реже зевать и с большей легкостью оставлять глаза открытыми.
Пока собиралась и одевалась, продолжала пребывать в заторможенном состоянии. И лишь тогда, когда Миранда вернулась с очередным отваром от Маршы, мне, наконец, полегчало.
Видимо, старушка все же была в курсе побочных эффектов ее успокоительного зелья. И хорошо, что хоть знала, как это исправить.
Спустя четверть часа от головной боли и сонливости не осталось и следа.
— А что-нибудь известно по поводу вчерашнего нападения?
Герцог же, кажется, обещал разобраться. Не знаю, насколько быстро в этом мире происходит поимка преступников и назначение им наказания. Но, может, суда и вовсе не будет, если моего муженька уже упекли за покушение на мое убийство?
— Приходили стражи.
— И они ничего не говорили? — уточнила я.
— Увы, — со вздохом покачала головой девушка, — Но, наверное, вам лучше спросить Его Светлость, когда он приедет.
Именно это я и планировала сделать. И до встречи с лордом Рейнхардом оставалось не больше часа.
Правда, явился законник намного раньше назначенного времени.
Я как раз уже спустилась в холл и даже успела надеть верхнюю одежду, собираясь отправиться в суд в сопровождении Декстера, когда входная дверь отворилась, и внутрь вошел лорд Рейнхард.
"— Доброе утро, леди Адалин, — поприветствовал меня герцог, — Ваша карета пришла в негодность, поэтому я решил сопроводить вас до здания суда.
Отлично. Значит, у меня появится возможность как следует его расспросить и выяснить все еще до заседания.
Правда, как оказалось, порадовать меня лорду Рейнхарду было особенно нечем.