- Фальцет, - сказала я, глядя вслед девочке.
- Что? – переспросил Огрест, и в его голосе ясно послышалось разочарование.
- У вас – фальцет, - пояснила я. – Пытаетесь изображать нянюшку, но получается плохо. Надо побольше искренности,[2] - и я пошла за гостями, не дожидаясь, что скажет господин маркграф.
Чай удался лучше, чем музицирование, девицы весело обсуждали сегодняшнее событие, хвалили «Винартерту» и поглощали торт и сладости с завидным аппетитом.
"Около двух часов барышни вспомнили о правилах приличия и засобирались домой. Мы долго и сердечно прощались, обмениваясь поцелуями, заверениями взаимной приятности и искренней дружбы, и казалось, что этому не будет конца.
Но вот остались последние гости, и я совсем не удивилась, обнаружив, что именно Дайана дольше всех застёгивала шубку и завязывала шаль. Ринальдина и Тереза топтались у порога, поджидая своего кумира, а кумир явно тянул время.
- Марлен, - сказала я, догадавшись, что Дайане не терпится что-то мне сказать, - сбегай в дамскую комнату, проверь – не забыли ли барышни свои вещи.
Девочка умчалась наверх, а я приглашающее улыбнулась Дайане и сразу поняла, что не ошиблась.
- Великолепный приём получился, - сказала она, резко повернувшись ко мне.
- Я старалась, дорогая Дайана, и очень рада, что вы оценили мои старания.
- Отменно постарались, - она уже не сдерживала язвительности. – Вы же не будете отрицать, что нарочно пригласили весь этот сброд?
- Вы такая умная, - ответила я с теплотой, словно не замечая её вызывающего тона и оскорбительных слов, - вы умная, а я – за справедливость.
- О какой справедливости речь, позвольте спросить? – она подбоченилась.