Просто поймите, Шанталь-де-нэж – не столица, где можно запросто бродить по улицам в любое время дня и ночи… Да и в столице вы не пойдёте в трущобы Нижнего города. Прошу, будьте благоразумны и рассудительны…
Он говорил правильно, но всё это было лишним в такое прекрасное зимнее утро. Вот просто совсем лишним!
- Оставьте ворчание! – притворно возмутилась я. - Сейчас я не способна слушать нравоучения. Марлен нашлась и жива, меня спасли от смерти… Я не желаю пока поступать рассудительно. Вчера я поняла, что жизнь слишком коротка, надо успевать совершать безумства и безрассудства.
И в подтверждение своих слов, я рухнула спиной в сугроб, подняв тучу снежной пыли и раскинув руки и ноги.
- Вы делали в детстве снежных ангелов, месье? – спросила я у Огреста, который продолжал стоять и смотреть на меня во все глаза. - Нет? Так я и думала. Я вас научу…
Но учиться он не пожелал, а упал на меня сверху – только совсем не так, как это сделал вчера напавший на меня работник Миттеранов. Мне не было ни больно, ни страшно, но сердце замерло и застучало быстро-быстро, словно пыталось выскочить из груди, а милорд Огрест хрипло сказал, глядя на мои губы:
- Вы понимаете, что делаете со мной?
- Мне кажется, да, - прошептала я, жалея, что на мне рукавицы, и я не могу их снять, чтобы погладить его по щеке.
- А мне кажется, что нет, - ответил маркграф и поцеловал меня.
Этот поцелуй был совсем не нежным. Он был жадным и требовательным. Я задохнулась от такого напора и еле слышно застонала. Мелькнула забавная мысль, что целоваться милорд стал гораздо лучше – вот что значит практика…
Конечно, это было неправильно – даже скандально! Двое взрослых людей, причём, неженатых, валяются в сугробе посреди улицы! И к тому же ещё целуются! Но Огрест продолжал целовать меня, и я ответила на поцелуй, потому что чувствовала, что нам это необходимо.
Последняя мысль отрезвила, и волшебство закончилось. Я тихонько толкнула Ноэля, заставляя отодвинуться. Он тяжело дышал, губы дрожали и было похоже, что все его советы насчёт благоразумия и прочего ля-ля-ля были им же благополучно забыты.
- Нас могут увидеть, - шепнула я. – Остановимся на этом.
Он нехотя подчинился и медленно встал, подавая мне руку.