Кошка в сапожках и маркиз Людоед

Я так и сказал: милорд, это – проклятье посредством колдовства на крови. Но кое-чего я ему не сказал, за что и поплатился… Я не сказал, что заподозрил в наложении заклятья своего ученика. Видите ли, я не привык обвинять людей голословно, и хотел сначала убедиться, не ошибочно ли моё предположение. К тому же, я надеялся, что имели место шалость, досадное недоразумение или ещё что-то, что можно исправить без тяжких последствий…

- Тяжкие последствия уже произошли, - не удержалась я. - Смерть Шарля Огреста."

"- Будете перебивать меня, барышня, просидим здесь до утра, - ответил он так же сухо, как обычно разговаривала со мной госпожа Броссар.

– Продолжаю. Я нашёл Феликса (или, как мы уже знаем – Рафаэля) в аптеке. Он рылся в моих книгах, скажу вам честно. Так что, получается, я застал его за нарушением права чужой собственности… Разумеется, я призвал его к ответу, попытался урезонить, так сказать – усовестить, но не преуспел…

- Боже, - простонала госпожа Броссар, - засуньте его в книгу обратно, пожалуйста. Слушать это невозможно.

- Имей терпение, Фифи, - ласково попенял он ей, - осталось рассказать совсем немного…

- Да ты ещё даже толком не начинал, - буркнула она, но больше не перебивала.

- Феликс-Рафаэль проявил чудовищный цинизм, - аптекарь придвинул кофейник, заглянул под крышечку и вылил остатки кофе в свою чашку, - и применил в отношении меня преображающее заклятье – надо сказать, очень искусно применил, но незаконно. Незаконно! – он важно поднял указательный палец и строго посмотрел на нас.

– Применять такие заклятья против человека бесчеловечно! Рядом находилась книга, которую я приобрёл в качестве свадебного подарка для милой Жозефины, и вот в неё-то меня и заключили. «Заклятье будет разрушено только в том случае, - сказал мой недостойный ученик, - если тебя узнают в этом облике». Как вы понимаете, узнать меня было невозможно. Я и не верил в возможность спасения, но Фифи спасла меня. Она сразу меня узнала. Да-да, моя дорогая, не пытайся обмануть мен суровостью. Ты выдала себя с головой, когда обливала слезами мою книгу.

Госпожа Броссар покраснела, как девчонка, а я решила промолчать, что вряд ли тут дело было в неземной любви и вселенской справедливости. Скорее всего, дело спас банальный случай.

- Всё же марать руки прямым убийством этот негодяй не захотел, - продолжал аптекарь, - и в этом я тоже вижу определённое везение и благоволение судьбы…

- Как вы попали к моему отцу? – не вытерпела я.

- Не перебивайте, - строго осадил он меня.