Мать и дочь смотрели, как река уносит его к гхазипурским причалам.
Манго и хлебные деревья перекрывали здание опийной фабрики, однако над кронами просматривались полоскавшийся на ветру британский флаг и шпиль фабричной церкви для надсмотрщиков. У причала виднелась одномачтовая барка под английским флагом Ост-Индской компании. Она пришла из отдаленного филиала с грузом опия, который сейчас разгружала длинная цепочка кули.
— Мама, куда плывет этот кораблик? — задрав голову, спросила Кабутри.
Именно ее вопрос вызвал видение: внезапно перед глазами Дити возник образ громадного корабля с двумя высокими мачтами, на которых надулись огромные ослепительно белые паруса.
Она понимала, что корабль этот не реальный, в отличие от барки, пришвартованной у причала. Дити никогда не видела моря, ни разу не покидала здешних мест, не знала других языков, кроме родного бходжпури[6], но ни секунды не сомневалась, что парусник где-то существует и направляется к ней.
Кабутри почувствовала, что происходит нечто странное, и, помешкав, спросила:
— Мама, куда ты смотришь? Что ты увидела?
От дурного предчувствия лицо Дити превратилось в маску страха, голос ее дрогнул.
— Доченька… я видела джахадж… корабль…
— Ты про вон тот говоришь?
— Нет, милая.
Глянув на реку, Кабутри попросила:
— Нарисуешь мне?"
"Дити кивнула, и они побрели к берегу. Быстро одевшись, мать с дочерью наполнили кувшин речной водой для молельни. Дома Дити зажгла лампу и лишь тогда повела дочь в темную комнату с закоптелыми стенами, где крепко пахло пальмовым маслом и ладаном. На маленьком алтаре расположились изваяния Шивы и Бхагван Ганеш, обрамленные гравюры Ма Дурги и Шри Кришны.