Мирон Давидович постоял, покачал головой, положил на тумбочку сверточек, который держал за спиной, – сюрприз, и взял ее на руки, стал носить по комнате, как маленькую дочку, пока она не затихла.
– Кошечка моя, мышка, смотри, что у меня для тебя есть... – Он протягивал ей на ладони половину белой булочки.
Булочка, настоящая белая булочка! Лиля так удивленно смотрела на нее, будто не знала, что это еда.
– Сегодня паек принес, – сказал Мирон Давидович. Раз в месяц он приносил паек: две-три селедки, несколько кусков сахара, немного пшена и четверть литра льняного масла.
"– Булочку мне подарили за одну услугу, – пояснил Мирон Давидович. – Фаина сказала, булочка тебе. Сказала, что у тебя сложный женский возраст... Не знаю, что это за возраст такой, у нее самой всю жизнь сложный женский возраст.
* * *Девушки разделили булочку на троих – вкус был такой странный, забытый – и уже засыпали, Дина на диване, Ася с Лилей на большой кровати, как вдруг в кровать бухнулось что-то тяжелое и принялось ерзать, устраиваясь между ними поудобней.
– Девочки, – прошептала Дина, – девочки! Я не могу уснуть!
Дина всегда засыпала мгновенно и никогда не участвовала в их ночной болтовне.
– Динуль, повернись на бочок и посчитай слонов, – сквозь сон отозвалась Ася.
– Девочки, – торжественным баском сказала Дина, – поклянитесь, что никому не скажете – я женщина!
– Конечно, ты женщина, а кто же ты, Динуль, мужчина? – пробормотала Ася.
– Вот как? И кто же это? – несонным голосом спросила Лиля.
– Девочки! Конечно, это он! Я не могу больше притворяться, скрывать! Вы же знаете, вы видите, что я его люблю! – Дина бросилась целовать и обнимать Асю, потом Лилю. – Хотите, я вам подробно расскажу, как это все было?..
– Нет, – быстро ответила Лиля.
– Да, – сказала Ася.
– Девушка становится женщиной, когда полюбит, – значительно сказала Дина.
– О Господи, это все? – спросила Лиля.
– Ну да, а что же еще, – снисходительно улыбнулась Дина. – Ох, девочки, вы не знаете, а я от природы такая страстная...
И Дина рассказала, КАКАЯ она страстная. Она стыдилась этого ужасно, стыдилась кое-чего, что ей иногда приходилось с собой делать.