Я чувствую, как во мне закипает благородная ярость, еще один рывок – и я начну разговаривать с ними на их языке. Но все кончается тем, что предлагаю чашечку кофе."
"Меня утешает то обстоятельство, что ТАК было всегда. И во времена Чехова. В повести «Моя жизнь» – та же самая картина: халтурили и требовали водки. Просто тогда с водкой не было проблем. Выставляли ведро.
Помимо заборных впечатлений, я еще пытаюсь писать, работаю инженером человеческих душ (определение Сталина). Моя дочь подкинула мне своего сыночка со специфическим характером.
Федерико Феллини, вуаяж, отель, Рома – все отлетело, как мираж. То ли было. То ли не было.
Однако капиталисты слов на ветер не бросают. В Союз писателей пришел факс. Там сказано, что Федерико Феллини ждет меня в среду 17 июля. Через полтора месяца. И если синьора Токарева не передумала, пусть подтвердит свой приезд.
Консультант по Италии, молодой и образованный человек, позвонил мне на дачу и предложил подъехать в иностранную комиссию.
Стояла жара, ребенка девать некуда, значит, надо брать с собой в город, мучить.
– А зачем ехать? – спросила я.
– Надо послать факс с подтверждением.
– Ну и пошлите. Скажите: синьора согласна.
– Хорошо, – легко согласился консультант. – Сегодня же отошлю.
Билетами и оформлением писателей занимается иностранная комиссия.
– Когда выкупать билет? – задала я практический вопрос.
– Шестнадцатого. Во второй половине дня.
– Шестнадцатого июня? – не поняла я.
– Шестнадцатого июля, – поправил консультант.
– А лететь когда?
– Семнадцатого. Утренний рейс.
– Почему так вплотную? А раньше нельзя?
– У нас все так летают, – успокоил консультант.
Значит, не я первая, не я последняя. Это успокаивает.
Маленькое отступление. Моя знакомая сидела в очереди к онкологу. Надо было подтвердить болезнь или исключить. Она сидела и медленно плавилась на адском огне своего волнения. Рядом сидела женщина и читала. Книга была смешная. Она улыбалась.
– А вы не боитесь? – удивилась знакомая.
– А чего бояться? Вон нас сколько. Я что, лучше? Как все, так и я.
Главное, чтобы несправедливость не касалась тебя в одиночку. Главное, как все. В компании.
Значит, я до последнего дня не буду знать: лечу я или нет.
Шестнадцатое июля. Шестнадцать часов. Билета нет. И женщины, которая занимается билетами (ее зовут Римма), тоже нет.
– А что мне делать? – спросила я консультанта.
– Ничего. Ждать.
Я выхожу во двор и смотрю на ворота. Пошел дождь.