С одной стороны, она буквально таяла от счастья и осознания, что он настолько серьезно к ней относится, что не хочет отпускать, что… Любит, значит! Хоть и не говорит! Но раз планы строит, раз разговоры о дальнейшей жизни заводит, значит… Значит, все не просто так! Не просто она для него кукла постельная! Малолетка глупая. Значит, хочет с ней быть и дальше!
И это осознание делало ее невозможно счастливой."
"Но с другой стороны, Кет серьезно пугалась будущего. Ей казалось, что все происходит помимо ее воли, что она не принимает никакого участия в своей судьбе.
Жизнь с Котом была прогнозируема и понятна.
Они женятся, живут вместе, рожают детей. Он служит, ездит в командировки, теперь, как женатый человек, не на полгода, а на три месяца. А она ждет.
Кет видела, что Василию даже в голову не приходит другое развитие событий. Собственно, он и не интересовался никогда ее мнением. Обычно просто ставил перед фактом.
Во многих, да, практически во всех вещах ее Кот был невозможным собственником, эгоистом, считающим свое мнение окончательным и верным.
Это не значило, что он не слышал ее, не относился к ней серьезно.
Просто все, что считал значимым, Василий решал самостоятельно, по праву того, что он мужчина. Что он старше и опытнее.
И очень часто Кет это дико нравилось.
Спрятаться за широкой крепкой спиной, знать, что у нее есть защита, что за нее все всегда решат, возьмут ответственность… Выросшая без отца, Кет просто кайфовала от этих незнакомых ощущений.
И, пожалуй, была готова пожертвовать ради этого, ради своего любимого, эфемерными планами на будущее. Зачем ей какой-то мифический журавль, когда здесь, рядом с ней есть ее большой и сильный Кот?
Чем больше она думала об этом, тем больше убеждалась, что все правильно делает.
Профессор еще несколько раз разговаривал с ней, убеждал, объяснял. Спрашивал, в чем загвоздка. Не давил, но настаивал. Давал понять, что такого шанса у нее больше не будет.
Кет кивала, соглашалась.
Но с места не двигалась.
Приходила с занятий домой, вымотанная до невозможности, маму практически не видела, та стала часто брать дополнительные смены на работе, хотя за учебу было заплачено, и больших вложений, ради которых стоило так убиваться, вроде не предвиделось.
Кот ловил ее прямо в подъезде, затаскивал к себе, чтоб поцеловать, жадно и распутно до невозможности, так, что ноги сразу подгибались.