— Я посмотрел на нее другими глазами.
— Странно… Я помню ее совсем ребенком. Мне было пятнадцать лет, а ей пять и уже тогда было видно, что она не приспособлена к жизни — мягкое, стеснительное дитя, прячущееся за шторами в гостиной. Она часто болела, не играла в саду с другими детьми и ее унылое, рябое личико всегда было тоскливым и грустным, — граф задумчиво потер подбородок. — А сейчас она разбирается в цифрах и, по-моему, остра на язык.
— Еще у нее благородная душа, — добавил Ливен, подвигая кресло ближе к огню.
— В каком еще деле? — брови Филиппа снова поползли вверх.
— Графиня сказала мне, что не хочет оставлять свою кузину на попечении мачехи, и я посоветовал ей оформить опекунство после замужества. Надеюсь, ты не будешь против? — барон отвел взгляд от огня, чтобы посмотреть на друга. — Эта женщина ужасно неприятная особа, я уверен, что у бедняжки Хенни, жизнь будет не сахар.
— Хенни? — граф сморщил лоб, стараясь вспомнить, и это ему удалось.
— Скажи мне честно, ты разочарован ее внешним видом? — спросил барон, хитро сощурившись. — Тебя всегда привлекали женщины типа баронессы Ингрид, высокие, темноволосые лани с большими глазами.
— Возможно, я бы и женился на богатенькой вдовушке, такой как Ингрид, но увы, отец и герт ван Мейер, подписали удивительный договор — если я откажусь от брака с Кларой, то мне придется отдать в качестве откупа «Темный ручей», — раздраженно произнес граф.
— Согласен — отдать поместье, это ненужная жертва. Я знаю, как ты любишь это место.
— Ливен, если быть откровенным — мне жаль девушку, — раздражение покинуло Филиппа, и он грустно улыбнулся. — Вряд ли ее отец желал такой судьбы своей дочери. Что я могу предложить ей кроме жалкого существования в этом старом особняке?
— Как дела на сыроварне? — сменил тему барон и Филипп покачал головой, давая понять, что дела из рук вон плохо.
— Коровы мрут, новых купить не на что. Из стада осталось пять голов, на которых страшно смотреть.
— Я могу помочь тебе пополнить стадо, — сказал Ливен и поднял руку, пресекая возражения Филиппа, которые он уже приготовился высказать. — Я достаточно слышал твоих «нет», граф.