"
"– Товарищ генерал, ну поймите вы, идея моей отправки в Москву именно сейчас контрпродуктивна. С точки зрения моей полезности для руководства страны, так не нужен я сейчас в Москве, поскольку никакой пользы там именно сейчас принести не смогу. Мало того, что мне там сразу никто не поверит и вместо того, чтобы здесь и сейчас делом заниматься, я буду там бесполезно в камере сидеть, ожидая, пока мои слова проверять будут.
Но даже если случится совсем уж невероятное и мне там, пусть не сразу, но относительно быстро поверят, так ведь все равно – пользы от меня сейчас все равно никакой не будет. В той суматохе и неразберихе, что сейчас творится в Генеральном штабе, в условиях потери связи и управления войсками, а еще в условиях ужасающей ситуации с организацией и техническим оснащением этих войск, все мои умные мысли и знания возможного будущего никакой пользы не принесут.
Ведь все те катастрофические для всей нашей армии неудачи первых дней войны – они, если можно так выразиться, являются следствием системных ошибок и просчетов предвоенной организации и подготовки нашей армии, поэтому сейчас никакими командами и распоряжениями из Москвы, пусть даже и основанными на послезнании из будущего, исправлены быть не могут. Поскольку, кроме приказов и директив типа «Минск не сдавать…» и «Организовать мощные контрудары…», наше верховное командование сейчас ничего более сделать не может, причем не может в первую очередь в результате утраты там связи и управления войсками здесь, на местах.
Знаете, в шашках и шахматах есть такое понятие – «цугцванг», что в переводе с немецкого означает «принуждение к ходу». Это такая ситуация, при которой любой ход игрока ведет к ухудшению его позиции.
Вот и у руководства нашей армии в целом сейчас такой «цугцванг» образовался – все команды из Москвы, что наступать, что обороняться, никаких положительных результатов не дают и в сложившихся условиях объективно дать не могут, а времени на осознание ошибок и их исправление противник нашему верховному командованию не дает.
