– Ну, вот не сидится нашему лейтенанту Иванову спокойно – небось, снова что-нибудь шебутное придумал и Трофимова под это дело уговорил тебе позвонить, – проворчал Хацкилевич, указав Титову на диван в углу кабинета, а потом и сам туда перебрался, с удовольствием примостив затекшую спину на мягкую кожаную спинку."
"– Давай, не томи – рассказывай, что там у них такого стряслось, что Трофимов ночью названивает. И заодно поясни, что это за странное выражение у тебя на лице, словно ты и встревожен чем-то и одновременно чему-то рад.
– Так ведь я, Михаил Георгиевич, с самого начала вам говорил, что лейтенант Иванов этот… Слишком уж он самостоятельный, если не сказать наглый, тип, и все указания командования воспринимает весьма своеобразно, то есть так, как именно ему удобно. Все-таки надо было, наверное, его приказным порядком с нами сюда, в Белосток, забирать, чтобы на глазах все время был и меньше своевольничал. Так нет, разрешили сначала разведрейд провести – можно сказать, пошли человеку навстречу.
Узнав о просьбе Трофимова разрешить срочный рейд в тыл врага для освобождения пленных, Хацкилевич пришел в состояние сильного душевного волнения. Причем волнения настолько сильного, что, характеризуя инициативы лейтенанта Иванова, даже позволил себе несколько определений личности и пристрастий последнего на своем родном языке, что, вообще-то, бывало с ним крайне редко.
– Азохен вей!.. Нет, ну вы посмотрите на этого поца, чтоб он так жил, как я на это смеялся! Мало того, что я, как последний шлимазл, хватаясь за все и сразу, пытаюсь тут хоть как-то собрать все то, что расползается у меня прямо под руками, а все окружающие стараются сделать мне лишней головной боли. Нет, еще и он туда же – здрасьте вам через окно. Он таки тоже хочет сделать мне проблемы! А оно мне нужно – эти проблемы?! И что он там себе думает за этих пленных?! Нет, за пленных все красиво – что он себе думает за немцев?! Или его мама родила идиёта? Или он там себе думает, что местные немцы, которые по случаю прохаживаются неподалеку возле пленных, при виде его гордой физиономии начнут сами копать себе могилы, а потом укладываться туда с громкими криками, что они таки уже совсем все осознали?! Ну и кто он после этого?.