Я со своим эскадроном продолжил выполнение приказа и двигался в сторону Белостока, по пути следования принял под командование остатки полковой конноартиллерийской батареи, а также саперного и пулеметного эскадронов моего полка. Для защиты от немецкой авиации двигались по дорогам ночами, а днем маскировались в лесу. По пути следования вели конную разведку местности, в результате чего были обнаружены и приняты под мое командование мелкие группы отставших и отступающих бойцов Красной армии в составе рядового, начальствующего и технического состава, в том числе раненые.
Из стрелкового вооружения, помимо кавалерийских карабинов и винтовок у красноармейцев, имеем пять ручных пулеметов Дегтярева, да от пулеметного эскадрона нам достались шесть станковых «максимов», из них два установлены на тачанках и готовы к маневренному бою, остальные четыре на повозках и требуют мелкого ремонта.
Выслушав доклад, Трофимов скомандовал капитану «Вольно» и повернулся к Сергею.
– Что скажешь, лейтенант?
– Скажу вот что, товарищ бригадный комиссар, – Сергей с интересом наблюдал за капитаном, который после доклада уставился на Трофимова и Сергея демонстративно игнорировал. – Вернее, сначала спрошу у товарища капитана. А скажи-ка, капитан, почему из четырех эскадронов кавалерийского полка именно твой эскадрон отправили обоз и раненых сопровождать?
Сотников еще больше покраснел, зло боднул Сергея взглядом, но, бросив короткий взгляд на Трофимова, развивать конфликт не стал и, после секундного сопения, ответил:"
"– Сопровождал обоз и раненых в качестве наказания за несдержанность и пререкания с командованием.