Малыш, который живет под крышей (СИ)

Если бы не бросил ее там, на перекрестке Измайловского и Троицкого — то сейчас она была бы с ним. Была бы рядом.

Макс не сразу сообразил, что замок бунтует не потому, что он не той стороной вставляет ключ. Поэтому пару раз переворачивал ключ, но дверь все никак не поддавалась. А потом до него дошло, что дело в том, что закрыто изнутри. А потом дверь открылась. За дверью стояла она. Макс едва не выронил ключи.

Мало того, что Кира все-таки пришла. Мало того, что она сейчас стояла в прихожей его квартиры, глядя на него через порог.

Так еще и ее вид поражал воображение. Это если сказать мягко.

Выглядела Кира как разворот журнала вроде «Playboy» или «Maxim». На ней была надета какая-то штука… наверное, это сорочка. Черт знает, что это такое и как называется. Но по сравнению с этим одеянием то платье, в котором она была в первый раз в «Бориске», казалось теперь верхом приличия, чуть ли не монашеским облачением.

Это — было прозрачным. Вытканные узоры накидывали на черную штуковину слабый покров приличия, но среди вязи кружевных цветов кокетливо проглядывал сквозь прозрачную ткань левый сосок.

Точно так же было весьма недвусмысленно заметно, что и нижней части белья на Кире тоже нет. Зато были чулки — и так же черные. Они начинались примерно на пол-ладони ниже того места, где закачивался подол черной, полупрозрачной и чертовски эротичной штуковины. Ноги Киры при таком раскладе выглядели просто бесконечными. И, кстати, сама штуковина длиной едва прикрывала то место, где соединялись эти две бесконечные идеальные ноги в черных чулках. А еще на ногах были шпильки. И в руках — бокал с вином."

"В общем, Макс застыл столпом.

— Добро пожаловать домой, Макс, — негромко произнесла Кира. — Ну и ты, МалЫш, тоже заходи.

У него не получилось даже улыбнуться. О порог он запнулся. И понял, что лучшее, что может сделать — медленно сползти по стене на банкетку. Дверь пришлось закрывать Кире. Потом где-то выше и справа что-то стукнуло — это Кира поставила на полочку бокал. Потом по плитке процокали ее каблуки, она встала перед ним.

Но, вместо того, чтобы поднять к Кире лицо, Макс притянул ее за бедра к себе, уткнулся носом в бесстыжее кружево, куда-то чуть ниже пупка, вдохнул глубоко. Прижался сначала губами, потом щекой. И понял, что, в общем-то, ничего сейчас не хочет. Совсем. Только вот так прижиматься к ее животу, чувствовать тепло и аромат ее тела. И все.

Пальцы ее легли ему на макушку, пробежались, взъерошили волосы.

— Макс… Максимка… Что-то случилось? — он молчал.