От собаки — шерсть, и ему некогда с ней гулять. И он хочет жить в пентхаусе с видом на Финский залив. И когда-нибудь он именно так и будет жить.
Слово за слово они разругались в дым. Так, что перекрикивали Вилле Вало из динамиков. А в итоге Макс проорал, что не может находиться в одной машине с такой тупой курицей, «Вольво» с визгом затормозила, и он от души хлопнул дверью, предварительно бросив на прощание в салон: «Дура набитая! Достоинство одно — сосешь хорошо!». И его тут же обдало грязью из-под колес. И это было только начало.
Теперь он был в серых пятнышках грязи весь — и нежно-розовая рубашка, и светло-голубые джинсы. И синие кеды, в которых так удобно нажимать на педали, промокли насквозь. И лицо, наверное. Ни денег, ни телефона — все это осталось в машине. Ни самой машины, собственно. Только грязная обочина трассы «Е-95». Зашибись. Гребаная Яночка. Гребаный придурок он сам, что оказался выброшенным из собственной машины без денег и телефона.
Трасса пошла на поворот, и Макс вместе с ней. Глупо идти вперед.
За поворотом ему гостеприимно сверкнула яркими огнями заправка. Господи, он никогда так не радовался автомобильным заправкам! Там тепло и можно согреться. Там туалет, куда уже очень сильно хочется, а справлять малую нужду на улице воспитание не позволяло.
* * *Он успел прошмыгнуть мимо охранника в туалет. Но дураком Макс не был и понимал — все против него. С камер заправки явно видно, что он притопал пешком. Да и внешний вид у Макса тоже… тот еще.
Он подержал ладони под горячей водой. Здорово-то как… Ручка двери дернулась. Ну да, конечно. Хорошего понемножку. Если он не выйдет — с них станется и дверь выломать, потому что все это выглядит явно весьма подозрительно. А, может, рассказать охраннику все как есть, попросить телефон? Ну, люди же они, не звери.
Макс представил, как его друг и деловой партнер Костя Драгин будет ржать над ним. Нет, Костян, несомненно, приедет. И обязательно выручит. Но житья же потом не даст, и будет ржать и подкалывать его этой ситуацией по поводу и без. Ручка двери в туалет еще раз дернулась. «Эй, парень!» — послышалось с обратной стороны.