Мало какая деваха школу закончит еще целочкой. Только если страшненькая какая-нибудь или воспитанная в строгих традициях – ту, что готовят в брак по договоренности. Но это отдельная тема, другой мир со своими правилами. Я же рассуждаю о тех, кто не сдержан обязательствами договорными, простые обывательницы – те еще блядюшки.
Секс правит миром, а я в нем хорош, значит, нахожусь на вершине этой порочной цепочки желаний.
Но Лиличка, ах, Лиличка… Она возводит все мои непристойности на новый уровень, придает им глубину и размер, которых не было.
Это аномалия.
– Скажи, откуда ты? – тискаю малышку у стены душевой кабины.
Отрываюсь от ее потрясающего ротика только затем, чтобы посмотреть глаза и немного нырнуть в их глубину. Каждый раз, стоит задержать взгляд подольше, мурашит непристойно сильно. Изнутри продавливает странными ощущениями. Наверное, просто рад, что первым приобщу такую жаркую штучку к миру секса. Ко всему его многообразию. Мысленно уже прикидываю, а какие позы ей понравятся?
Острые соски становятся тугими.
"Останавливаюсь, отстраняюсь, чтобы посмотреть на дерзкие карамельные вершинки. Я бы хотел кончить на ее сиськи… Обязательно это сделаю! Сливки и карамель…
– Я из детдома.
– А?
– Ты же спросил, откуда! Из детдома! – шлепает по плечу ладонью, тянется вбок.
Сверху начинает литься вода.
За неожиданно мощным потоком лицо Лили расплывается, дрожит от капель воды, которые бьют по плечам. Вода еле теплая.
– Давай погорячее?
– Не люблю горячую! – отвечает чересчур резко.
– Просто привыкла к холодной в своей халупе для сирот? – роняю небрежно.
В ответ получаю палец под ребра. Всего лишь палец воткнула, но будь у нее в руке нож, я бы умер от внутреннего кровотечения.
Обязательно бы сдох!
– Ауч!
– Не всем дано родиться с золотой ложкой во рту!
Я едва различаю, что она говорит, скорее, угадываю по ее губам. Вода слишком сильно шумит. Я немного уменьшаю напор.
– Зачем? – бросает на меня хмурый взгляд и сосредоточенно выдавливает из тюбика шампунь на свою ладонь.
– Чтобы можно было поговорить.
– Ты болтун? – спрашивает в лоб и отворачивается, взбивая крепкую пену на своих волосах.
Один из комков пены сползает вниз с влажных волос, падает на влажную спину и протягивается дорожкой из мыльных пузырей, протягиваясь до самых ягодиц. У нее небольшая попка. Я бы даже сказал – мелковатая, худенькая, но крепкая, какая обычно бывает у бегунов.
Пена скользит между полушарий.