— Опять схлопотал, поди?
Андрей стоял, не зная, что ответить, а Мамухин вздохнул тяжело, сбросил вниз топор.
— Эх, Андрюха, вечно тебя куда-то заносит… И ладно бы за дело, а то все за здорово живешь. Несчастливый ты, видно, парень…"
"— Что ж ты делаешь, а? — тихо спросил Андрей. — Как же ты так?
— Что я делаю? — изумился Митя. — Если наличники, дак я с позволенья. Вон Александр-то Николаич, живой.
— Это я разрешил, — немедленно вмешался Саша. — Он спрашивал…
— Так-то! — удовлетворенно заметил Мамухин. — Вам-то на что они? Вы свое отпанствовали.
— Пусть, пусть берет, — вступился Саша, пытаясь отвести брата от окна. — Мы с тобой и без узоров, просто поживем…
— Во-во, ты послушай братца. Он хоть и контрик, но верно говорит. — Митя начал спускать наличник. Лестница под ним качалась, кренилась набок. Андрей стоял, словно оглушенный.
— Не жалей, — говорил Саша. — Что же дерево-то жалеть?
— Мне не жалко, — растерянно пожал плечами Андрей.
Митя Мамухин погрузил наличник на телегу, привязал веревкой и сел в передок.
— В другой раз приеду! — крикнул он. — Со слухового окошка сниму… Я, между протчим, вас не грабил. Без спросу иголки не взял. Так-то!
И дернул вожжи, понукая горячего, недавно объезженного конька.
Андрей нащупал в кармане револьвер, провернул пальцем барабан.
— Где этот? Ссыльный?
Саша схватил его за руку, заговорил горячо:
— Мстить нельзя, Андрей! Только не это! Зло может породить только зло! Да разве можно из-за каких-то вещей, из-за барахла… Даже из-за дома?!
— Я за отца…
— Нет, Андрей, нет! — Саша закашлялся, смахивая слезы.
— Не дам! — Андрей отстранился, сжал рукоятку. — Мне еще понадобится. Я привык к оружию.
— Все привыкли, все с оружием! Ты оглянись кругом, посмотри. По всей России пожар горит! — Глаза брата засверкали, в лице появилось что-то незнакомое, ярое.
— Но ведь война идет, Саша!
— Это не война. Я такой войны не признаю, — он перешел на шепот. — Братоубийство — вот что это… И убивают самых лучших.