— Золото? — удивленно засмеялся Нароков. — Вы что же, купчишки, откупиться захотели? Нет, взяток я не беру! Эй, чего вы там копаетесь? — прикрикнул он на казаков. — Быстрее!
Казаки выносили скамейки на площадь возле церкви, со всех сторон жидкими цепочками тянулся народ.
— Когда выпорют, золото к рубцам прикладывать будете, — сквозь зубы бросил Нароков. — Говорят, помогает.
И, круто развернувшись, пошел к скамейкам. Казаки подхватили купцов под руки, повели…
Нароков поманил раскосого, в большой лисьей шапке, есаула, показал на купцов:
— Этих пороть.
За спиной, перекрывая тихий говор толпы, слышалось яростное сопение сопротивлявшихся купцов. Малорослый толстоватый казак, по-утиному переваливаясь, нес охапку мерзлых черемуховых прутьев…
Нароков не любил жары в избе, а хозяева, как всегда, старались так натопить для высокого постояльца, да еще и нагреть перину на печи, чтоб, не дай бог, не замерзли княжеские косточки. Отругав денщика, он распахнул дверь настежь и, набросив на плечи шинель, встал в клубах густого пара.
— Не велено. Не велено, не пущу.
Нарокову стало интересно: он не давал хозяину никаких распоряжений и еще никак не выразил своей воли."
"— Что там? — спросил он громко. — Впусти!
На повети стихли, затем хозяин подал голос:
— Лицо духовного звания, вашбродь. Просится…
— Поп, что ли?
— Вроде этого, монах. То купцы, то монахи…
— Так проси! — рассердился Нароков.
На пороге показался высокий молодой инок в черной рясе и нагольном полушубке. Он прикрыл за собою дверь, сдержанно перекрестился на туманные образа в углу.
Нароков добавил света в семилинейной лампе, пригласил вошедшего сесть. Монах снял полушубок, суконную скуфейку и, пригладив волосы, присел на лавку.
— Чем могу служить?
— Вы не можете мне служить, — инок поднял голову и посмотрел Нарокову в лицо. — Поскольку вы служите дьяволу.
— Весьма любопытное заявление, — не сразу нашелся князь и, ногой пододвинув табурет, сел напротив.
— Вашу душу, князь, — если она еще есть! — спасать будете сами, — четко выговаривая слова, сказал монах. — А пришел я с другой целью — уничтожить вас!
Нароков рассмеялся и встал, словно подставляя себя под выстрел.
— Вы меня развеселили! Ей-богу!.. Должно быть, под рясой у вас спрятан револьвер?
— Нет, под рясой у меня только крест, — спокойно проговорил монах. — И вы напрасно смеетесь.