— Ави, — ведьма не выдерживает и встряхивает Авалину за плечи, привлекая внимание.
Та распахивает глаза, вижу в них слёзы и невыносимую боль, душевную, ту, что ни с чем не перепутаешь, если видел хоть раз.
— Ему было так одиноко, Рхона. Как я могла оставить его там, одного? Как могла отпустить? Теперь он рядом, всегда рядом со мной, помогает, оберегает, как и обещал.
— Авалина, его душа страдает, — качает головой поражённая ведьма.
Не понимаю, что происходит, но по недовольному лицу Рхоны и осуждающему голосу, могу догадываться, что Ави сделала что-то, чем не принято гордиться.
— Нет, Рхона, он счастлив, что может остаться со мной, — с трудом выговаривает девушка, кривясь в гримасе боли. — Я ощущаю его, эмоции и чувства, понимаешь? Он защищает меня…
— Авалина, ты заключила душу мага в кусок металла. Он не может помогать, он может лишь маяться, в ожидании спасения, — строго выговаривает ведьма.
Но Ави, кажется, уже не слышит нравоучений. Дыхание девушки учащается, на лбу выступают капли пота, следом снова крик боли вырывается из глубины её горла. Она выгибается на постели, мечется, но не отпускает амулет. А я стою, ошеломлённая открытием: как такое возможно? В обычном украшении чья-то душа? Но зачем? Не понимаю.
— Мы обсудим это потом, — сдаётся Рхона, её взгляд смягчается.
Она гладит Ави по голове, откидывая со лба прилипшие пряди волос.
— Давай проверим, как у нас дела, — ведьма встаёт и начинает задирать сорочку роженицы.
В этот момент отвлекаюсь на входящих в комнату женщин: одна из них несёт таз с водой, от которого поднимается пар, у второй в руках стопка белоснежных полотенец и простыней.
— Ави, пора, совсем скоро ты познакомишься со своей маленькой девочкой… — выносит вердикт Рхона.
Я же снова просто наблюдаю, как три женщины начинают суетиться вокруг девушки, готовя всё для принятия родов.
— Арина, — слышу далёкий мужской голос."
"Мотаю головой: нет-нет-нет, я не хочу! Я должна остаться здесь до конца, увидеть рождение ведьмы. Внутри меня нарастает паника, я пытаюсь уцепиться за окружающие предметы обстановки, но пальцы проходят сквозь них.
— Арина, очнись! — снова слышу приказной тон мужчины.
Изо всех сил стараюсь удержаться в этой старой лачуге, где происходит великое событие.