— Ты когда родился тоже был очень маленьким, я боялся взять тебя на руки, настолько ты казался крохотным и беззащитным.
Оборотень так тепло улыбается, вспоминая то время, что моё сердце наполняется нежностью. По Брендону видно, что он хотел этого ребёнка, любит его. Не представляю себе, как он жил все четыре года, разыскивая сына, гадая жив ли тот, не голоден ли, счастлив ли. Что же, интересно, тогда произошло?
— Не может этого быть, — отрезает сын. — Мам, ну скажи ему, что я сразу был большой.
— Родной, папа прав.
— Ты хочешь сказать, что это правда, что дети появляются у девочек из животика? — недоверчиво спрашивает сын.
— Правда, — соглашаюсь я.
— Но как же они туда залазят?"
"Беспомощно смотрю на Брендона, надеясь найти в нём поддержку. К половому ликбезу стоит подготовиться, прежде чем вкладывать ребёнку в голову информацию. У нас не первый раз за последнее время возникает уже эта тема, наверное, стоит купить какую-нибудь книгу с картинками.
— Николас, я хочу показать тебе и маме город сегодня, как ты смотришь на такое предложение? — ловко переводит Брендон тему, а глаза у ребёнка загораются.
— А мы поедем в зоопарк?
— Поедем, — кивает мужчина.
— Урааа! Я увижу зверят! — подпрыгивает сын. — А правда, что у вас есть коровы с крыльями? И гигантские белочки?
— Вот и посмотришь, — хитро улыбается Брендон.
Ужин проходит в странной атмосфере общего отчуждения. Сын без умолку трещит о ребятах и воспитателях в детском саду, но тему деторождения больше не поднимает, чему я рада. За столом к нам присоединяется хмурый Алекс, который на все мои вопросы вымученно улыбается, отвечая, что всё в порядке. Я вижу, что с ним что-то происходит, ощущаю его печаль и волнение, но не хочу лезть в его личную жизнь, ведь если бы он хотел, то рассказал бы, поэтому просто пожимаю плечами, прекращая свои расспросы.