Несколько минут я терпела, но внутри что-то шевелилось, не давая успокоиться и снова уснуть. Не выдержав, я аккуратно, не садясь, чтобы не разошлись швы, сползла с постели, с трудом поднялась и медленно вышла из комнаты. Мое новое тело продолжало кровить, и ночная рубашка была вся в красных пятнах. Но целитель заверил, что это нормально и пройдет. Хотелось надеяться и верить, так как о родах я не знала ничего.
Придя на звук, я увидела, как две женщины вылетели из двери и понеслись в разные концы коридора. Плач не прекращался.
При моем появлении малыш начал понемногу успокаиваться и почти затих, когда в коридоре послышались голоса. Испугавшись оказаться застигнутой, я поспешила спрятаться за стоявшей неподалеку ширмой, где стоял умывальник и тазик с водой.
— Ваше величество, мы что только не делали, — ноющий женский голос, видимо, оправдывался не первую минуту, — но он не берет грудь ни одной имеющейся в нашем распоряжении кормилицы! И никак не может успокоиться.
Вот тут надо признать ее правоту. Стоило мне спрятаться, как младенец снова зашелся в плаче.
— Значит, ищите других! — рявкнул уже знакомый мне властный голос.
— Так где же их найдешь посреди ночи, — запричитала женщина.
— Мне плевать, где вы станете искать, но если к утру мой сын не будет накормлен, я прикажу выпороть всех, кто должен отвечать за жизнь и здоровье наследника! — Да что ж за деспот такой? — Ты еще здесь? Пошла вон и чтобы без кормилицы не возвращалась!
Послышались спешные шаги и хлопок закрывшейся двери. Я аккуратно прислонилась к стене, стоять тяжело, слишком слаба я сейчас. Но предстать перед очами местного самодержца было бы верхом глупости. Еще, чего доброго, и меня выпорет или, того хуже, вышвырнет на улицу в чем есть.
— Ну-ну, сынок, не плачь, — неожиданно мягко произнес мужчина, — у нас все будет хорошо, не сомневайся. Я научу тебя тому, что знаю сам, и даже большему. Мы вместе со всем справимся: и с отсутствием кормилицы, и с предательством змеи-матери. Надеюсь, ты простишь мне, что ее не будет в твоей жизни.