— А где няня?
— Нина готовит завтлак, — заскакивает на спину мелочь и, обняв за шею, вытягивается на мне во весь свой невеликий ростик, влепив смачный чмок в небритую щеку. — Калюсий, — захохотала дочурка, упираясь щечкой мне в затылок.
Довольно улыбаюсь в подушку и уже почти задремал снова, когда хитрюга шепчет на ушко:
– Мозна, я севодня не поду в садик, папуль? — маленькая голубоглазая подлиза.
— А я на работу, да?
Переворачиваюсь, признавая поражение в попытке выспаться, и захватываю в объятия извивающегося ужиком ребенка, расцеловывая в румяные щечки и щекоча до оглушителного визга.
— Нет, а ты подешь на лаботу.
— Почему это?
— Патамушта… — выдали мне уверенно в ответ, показав язык и улепетывая так, что только пятки засверкали.
Ух… утро.
Валюсь обратно в ворох подушек и на мгновение прикрываю глаза.
Думал ли я когда-то, что в свои тридцать пять стану отцом-одиночкой? Три раза ха. Я и о семье-то особо не грезил никогда. Молодость была бурной, а когда чуть остепенился, на отношения элементарно не хватало времени.
С ума сойти, но уже почти три года я — батя. Иногда кажется, что эта информация до сих пор не укладывается в голове.
Месяц перед родами носился с бывшей, как с хрустальной вазой. Вопреки ворчанию матери принял ребенка. Роды в Америке, выписка, на которой все сияли от счастья, и последующий перелет в Россию, уже в одиночестве и с Робертой на руках.
Поток мыслей прерывает звонок.
— Да? — отвечаю на автомате, даже не глянув на экран. Краем уха слышу детский лепет, доносящийся с первого этажа. Ромашка с няней, вот и отлично, у отца есть время включить мозг.
— Русланчик, доброе утро!
— Олеся? — отрываю телефон от уха, бросая взгляд на экран.
— Ты, смотрю, не в духе? А вроде выходной, — поет мне в ухо хитрый голосок секретарши-любовницы. Да, гад, но что далеко ходить? — Я соскучилась, может, встретимся вечером? Или мы могли бы сходить куда-нибудь, посидеть и…
— Ты за этим мне звонишь? — перебиваю малоинтересный поток слов и поднимаюсь с кровати. — Я же сказал, что сегодня буду с дочерью весь день.
— Ясно, — слышу обиженное сопение в трубке.