– На меня, признаться, изрядно давит осознание тленности бытия.
– Вы осознаете эту самую тленность только здесь? – заинтересовалась Ноэль, и ее юбка вновь прошелестела в опасной близости от свечного пламени.
– В обыденности мой смысл жизни прост: хорошо пообедал, вкусно откушал и почитал интересные исследования. Или неинтересные: сарказм тоже выгуливать надо, – отозвался целитель. – Но здесь... Здесь все это кажется таким мелким... Как будто необходимо стремиться к завоеванию мира или хотя бы создать приправу для всех блюд.
Под глазами целителя Далвертона залегли глубокие тени. Покачав головой, Кайрнех поспешил отправить старика и эту в мир живых.
– Войдя в круг – покорись. – Магистр повелительно простер руку, и иллюзия, мечущаяся вокруг защиты, внезапно оказалась в центре, где раньше была Райсара.
– Кто ты?
Ноэль подалась вперед, и Кайр вздохнул: эта неугомонная, жизнелюбивая и неистребимо любопытная колдунья привлекала его настолько, что...
""Ты не имеешь права"", – жестко припечатал он сам себя.
– Ноэль, прошу тебя, аккуратней. Пламя и на грани остается пламенем.
– Вот именно, – хмыкнула она.
И Кайр чуть пятнами не пошел, осознав, кого он предупреждает об опасности огня. Как будто Пылающей опасно обычное пламя.
Вернув свое внимание замершей тени, Кайрнех разделил сущности, продержал их в подвешенном состоянии и позволил слиться обратно. После этого нехитрого действа низший теневик стал куда как почтительней.
– Милки, милостивый магистр, меня зовут Милки, – заверещала тень.
Дамьен кивнул:
– Так бывает. Я и сам в свое время прятался в вашем мире от Охотников.
– А Охотники – это...
Ноэль так выразительно не договорила, что Кайру захотелось ее поддразнить:
– Это те, кого боится Милки. Верно, Милки?
Тень заверещала, понимая, что сейчас лучше притвориться ветошью.
– Кайрнех Лабрайд Мор, – Ноэль грозно сощурилась, – ты смеешься надо мной? Ой.
– Что?!
Магистр с Дамьеном в едином порыве развернулись к ней, ища, что могло бы быть причиной этого ""ой"".
– Я же тоже свободна от всех обетов и клятв. Слушай внимательно, Кайр. Мой отец…
– Терн – твой отец – держал тебя...
– Ослу понятно, что это ты выяснил, – отмахнулась она. – Если уж лисятки догадались, они, знаешь ли, умняшки. И к тому же, зная, кто у них мать, я теперь могу с уверенностью сказать, что малышарики пошли в тебя, не в нее.