До этого дня я не задавался вопросами: «За что ему эта болезнь? Почему именно он?», но сейчас, достигнув отметки сильного отчаяния, прокручивал это все в своей голове.
- Андрей… - я никак не отреагировал на знакомый голос.
Не уехала. Я горько ухмыльнулся и зажмурил глаза.
- Я останусь и посижу здесь… Хорошо? Тебе нужно...
- Побыть одному, - закончил я за Ангелину. - Все слова какие бы ты сейчас не сказала - они меня не успокоят. Я держусь из последних сил. Я очень устал. Не нужно сейчас ничего говорить.
- Времени прошло очень мало.
- Но болезнь серьезно за него взялась. Мне больно, Ангелина. Больно и очень страшно...
Она положила свою руку на мою и так мы сидели какое-то время. Наступил рассвет и больничный коридор залило солнечным светом. Врач Никиты вышел к нам ближе к полудню. Я сразу по его лицу понял, что хороших новостей нет и мое сердце пропустило несколько ударов.
- Андрей Владимирович, - начал он, а я нахмурился. - По результатам КТ и бронхоскопии нам удалось поставить диагноз.
- Искусственную кому? - врач кивнул. - Еще вчера все было хорошо! Он был очень рад...
- Даже приятные переживания и положительные эмоции могут сказаться на общем состоянии ребенка. Мне жаль.
- Оставьте эти сожаления при себе! Ник будет жить! Ясно вам?
- Да-да, конечно, - кивнул он и шумно выдохнул. - Пока Никита останется в реанимации, все посещения сведены к минимуму.
Врач был в курсе нашей ситуации с ЭКО. Только получается, что все это было зря? Он не доживет до рождения детей?
- Я понял, - произнес я и присел обратно на стул, уставившись в одну точку.
Сейчас я был не готов думать о будущем, о том, что все могло быть иначе. Еще вчера вечером было столько планов на жизнь, а сейчас... Внутри словно образовалась выжженная пустыня. У меня не было больше сил, только отчаяние и пустота заполняли меня до краев.
- Никита... - произнесла Ангелина, когда врач ушел. - Он бы не хотел, чтобы ты...
- Не надо, - устало произнес я.