Мы лежали в кровати, я выписывала круги на его груди и молчала. Подняла голову и, обнаружив, что он не спит, первой нарушила молчание и спросила:
– Знаешь, я собиралась загуглить про тебя, чтобы хоть немного узнать побольше, но... – осеклась и снова бросила на него неуверенный взгляд.
– Но? Почему этого не сделала?
– У тебя и у Ника совсем нет родственников? Его бабушки, дедушки… Родственники жены, в конце концов? Неужели вы с Ником совсем одни?
– У Ника никого нет кроме меня. Хотя... есть Мария Сергеевна. Это сестра моей матери.
– То есть ты не всегда был обеспеченным человеком?
– Всегда. Я не был стеснен в средствах. Мои родители были обеспеченными людьми и оставили мне небольшое наследство. Когда мне исполнилось восемнадцать, я продал квартиру родителей и уехал в Москву.
– А экстрим? Те фотографии в твоем доме...
Он слабо улыбнулся, а его лицо посветлело."
"– Это было так давно, Ангелина… Кровь покоя не давала. Я был в Непале, и когда в клинике говорил тебе про ощущения в горах, то сравнение взял из личного опыта. Мы группой делали восхождение на Эверест. Это было одно из серьезнейших и дорогих испытаний за всю мою жизнь. Три человека из группы домой не вернулись. Они замерзли в горах.
Слушая Андрея, я поняла, что в моей жизни было все совсем иначе: скучно и предсказуемо… Мне нечем было похвалиться. Я за границей-то была всего пару раз и то по работе. Отпуска я чаще всего проводила в деревне у мамы. И таких высот, которых добился Андрей, не достигла. Плохо стремилась? Возможно. Или отродясь не была карьеристкой.
– Кажется, ты обещала ужин? – спросил он и повернул голову, а я кивнула.
– Идем. Сейчас что-нибудь быстро приготовлю.
Андрей сидел на кухне и смотрел отрешенным взглядом в экран включенного телевизора, пока я готовила ему сытный перекус, чтобы восполнить запас его сил. Он, наверное, думал о Никите и о том, как теперь будут проходить их будни. Я тоже об этом думала и не представляла, как Андрей договорится, чтобы меня пускали к мальчику в больницу.