А когда Баба-яга узнала, что младенец носит имя Алевтина, начался цирк. Ведьма возмутилась: «Это только мое имя! С какой стати его дали девчонке, непонятно от кого рожденной! Нет на то моего согласия! Сын, немедленно назови ее Катькой и проведи генетическую экспертизу».
Ирина сложила руки на груди.
– Муж покорно отправился в лабораторию. И что? Полное подтверждение его отцовства, но злыдню это не переубедило. Она отказывалась видеться с девочкой, а я стала обращаться к малышке – Алиса. Боря на меня налетел:
– Мою дочь Алевтиной зовут!
Я ответила:
– Не хочу расстраивать твою маму.
Возразить мне супруг не мог. Что ему сказать?
Алиса потом превратилась в Лису. Лисёнка, Лисёныша. Господи, мы всегда были рядом, вместе за руку ходили. И вдруг! Она пропала! Как мне жить теперь?
Энтин встал и пересел на стул около Голкиной.
– Вам сейчас очень тяжело. Знаю, вы умная, воспитанная женщина. Да только беда выбила вас из колеи.
Посетительница на время застыла, потом разрыдалась.
– Я так старалась ради счастья ребенка, все для этого делала, оберегала дочь, как могла!
Константин Львович обнял Ирину, прижал к себе и пробормотал:
– Ну, ну! Слезами горю не поможешь.
Голкина вытерла лицо о пиджак Энтина.
– У меня единственная дочка, других нет, ради нее я готова на любые испытания.
Ирина воздела руки к потолку.
– О, моя наивность! Меня выслушали со скучающими лицами, узнали, сколько лет дочке и заявили: «Девушка уже взрослая, надо подождать три дня, скорей всего она протрезвеет и вернется». Никакие мои слова о том, что девочка вообще не употребляет алкоголь, не подействовали.
– Заявление об исчезновении человека обязаны принять сразу, – возмутился Энтин, – и возраст тут роли не играет. Слова о трехсуточном ожидании незаконны.
– Они просто не хотели искать доченьку, – со слезами воскликнула Голкина, – во время моей беседы с дежурным в полиции сидела милая, хорошо одетая дама. Она ко мне подошла и шепнула:
– Давайте выйдем.
На улице женщина сказала, что она адвокат, ее клиентке в полиции тоже отказали, когда сын пропал.