Ник оборачивается: тщедушный парнишка-официант держит его за локоть — вид испуганный, но храбрится.
— Молодой человек, а расплатиться?!
Ник чертыхнулся.
— Сколько с меня?!
В ответ на названную сумму сунул купюру в протянутую руку.
— Сдачи не надо!
На улице его ждал лишь розовый цилиндр помады. Любы не было видно.
Поначалу. Потом он заметил ее голосующий силуэт у края проезжей части, дальше по улице. Рванул бегом, думая только об одном: как бы самому не грохнуться на этом гололеде, как Люба только что.
— Отпусти меня!
— Не отпущу. Люба, что с ногой? Больно? Где?
— Не твое дело! Отпусти, я кому сказала! — у нее получается не так грозно, как ей хотелось бы, потому что говорить приходится ему в пуховик — Ник прижимает ее к себе, и у нее хватает здравого смысла не пытаться вырваться силой.
— Нет. Нам надо поговорить.
— Уже поговорили!
— Ты меня неправильно поняла. Я не хотел тебя обидеть.
— И, тем не менее — у тебя прекрасно получилось!
— Любаша…
Его прерывает звук автомобильного клаксона.
— Молодые люди, едем?
— Едем! — кивает решительно он.
В такси Люба демонстративно отвернулась к окну. На названный адрес не соизволила прореагировать. А он достал из кармана телефон.
«Ты дома?»
«Нет»
«Во сколько будешь?»
«Во сколько надо?»
«Не раньше десяти»
«Помни — бл*дство в таких объемах до добра не доводит. Не забудь помещение проветрить и резинки выкинуть»
На последнюю смс-ку он не стал отвечать.
«И ужин приготовь — сегодня твоя очередь»
Это было чистой воды шантажом и вымогательством, но он не в том положении, чтобы спорить с сестрой.
В прихожей он помог ей снять шубку, как-то даже привычно уже. И они замерли, прямо там — наверное, на том месте, где все и началось. Ей там стоять ужасно неловко, но куда идти? В гостиную, где они целовались на диване? На кухню, где было то утро после? В его комнату? О, да, там самое подходящее место, чтобы перестать чувствовать себя неловко.
— Пошли, — он взял ее за руку, но она резко высвободила ладонь. В спальню? Сама дойду, дорогу знаю!
В комнате уселась в кресло за компьютерным столом, сложила руки на груди.
— Ну-с, Николай Глебович, я вас внимательнейшим образом слушаю.
Он вздохнул, сел напротив нее, на кровать, провел ладонью по голове, ероша короткие волосы. Наверное, это ему помогает думать.