И на человеческих жертвоприношениях. И времени реально нет. Я один на пятьдесят детей в среднем. Ничего не успеваю.
…
— Не зря заставляют делать прививку от желтой лихорадки.
— Ты заболел?!?
— Нет. Пока ничем не заболел, но самочувствие так себе. Господи, Любка, здесь такая грязь, знала бы ты…
— Да? —ну что она может еще сказать.
— Они вообще не знают, что такое гигиена. Это другая планета. Черт! Опять. Все, убежал.
…
— Мне дали африканское имя. Теперь я Тэкле-Никос.
— Ну, здравствуй, Тэкле.
"— Привет. Научил санитара Фикаду ругаться матом.
— По-русски?!
— Они не понимают, что значит: «Operating room urgently». А когда я ору: «Бегом, на х*й, бл*дь!» — хоть как-то начинают шевелиться.
— Трудно?
— Очень. Все, исчез.
…
— Как дела, Тэкле?
— Принимал роды сегодня.
— Это же не твой профиль?!
— Никого это не интересует, по большому счету. Ну, так вышло, в общем.
— И… как?
— До сих пор в шоке.
— Страшно?
— Ой, погоди, я тут с Дарь Санной консультируюсь параллельно.
И все — офф-лайн.
…
— Ты там жив вообще?
— Условно. Хочу борща. Хочу овсянки. И аппарат УЗИ.
— Чего больше?
— Не знаю. Зато тут никакой бюрократии. Никто тебя не контролирует. Кроме Бога — так они считают.
— Ник… —она не знает, что ему сказать.
— Приходится полагаться только на собственные глаза и уши. У нас тут есть инфекционист Хабаров. Пьет страшно, но не в этом дело. Он мне все говорит: «Развивай клиническое мышление, Николай».
— Развивается?
— Семимильными шагами.
— Ник…
— Лучше тебе не знать, что такое муха Тумбу. Все, ушел. Извини.
И так целый месяц.
Один раз она не выдержала и написала ему в офф-лайн.
— Я понимаю, что тебе трудно. Я чувствую. Не знаю, захочешь ли ты это прочитать, но я скучаю по тебе. Очень.
Написала. Перечитала. Нет, не надо ему это видеть. Но палец дернулся на кнопке мышки. Сообщение ушло. Удалить не успела — как по заказу он-лайн.
— Спасибо, что сказала. Я тоже ужасно скучаю. И… мать их! Ушел.
…
— Дурак я. Опыта захотелось набраться. Романтики африканской. Набрался столько, что не унести.
— Жалеешь?
— Хочу домой. Но останусь до истечения срока контракта. Извини, что ною. Все, больше не буду.
— Ты не ноешь!
— Все, убежал.
…
Потом он будто втянулся, привык там. Сообщения стали еще реже. Сплошное «времени нет», «убегаю», «труба зовет».