По наитию понял, что снаряд «наш», летит прямо к нам, и через несколько мгновений он будет здесь. Никакого укрытия рядом нет, да и искать его некогда. Рядом, метрах в четырех-пяти от нас, упал тяжелый снаряд. Земля содрогнулась от удара. Мелькнула мысль — сейчас взрыв и от нас даже фрагментов для похорон не останется. Проходит секунда, другая — а взрыва нет. Видно где он зарылся в землю — рядом, большой и, видимо, горячий, воздух над отверстием в грунте струиться, как над кипящим котлом. Что делать — бежать? А вдруг он взорвется, не убежишь.
Лучшего мы не смогли придумать, как подойти к снаряду и ... справить на него малую нужду. Что-то зашипело, поднялся вонючий парок. Нам крупно повезло, наверное, он ударился о землю не носом, где взрыватель, а боком. Вернулись немного возбужденными. Все кто видел наше приключение, встречают как героев. В этот момент, на позицию орудия подошел командир и представился: — Командир третьего дивизиона 341-го гаубичного артиллерийского полка.
— Командир взвода дивизиона особого назначения лейтенант Скороходов. — С каким-то особым удовольствием представился я.
— Спасибо товарищ лейтенант за помощь! А то мы тут немного растерялись. Немцы начали обстрел из пулеметов разрывными пулями. Он не только опасен, как любой обстрел, но еще действует психологически, особенно на необстрелянных красноармейцев. Грохот от разрывных пуль раздается в нашем тылу.
Что бы увести разговор немного в сторону, задал вопрос капитану: — Когда вы успели так прекрасно оборудовать позиции, товарищ капитан?
— Незадолго до начала этой провокации, в нашем полку начали отрабатывать тему «Отражение танковой атаки.
— Как же вы успели занять их?
— Были в летних лагерях в Павурске, в районе Ковеля. Двадцатого вечером, во время концерта московских артистов, получили приказ вернуться в место постоянной дислокации.