Ну да ладно, мне майор Знаменский доложил о Вашем предложении нанести удар по танковой группе немцев. Оно меня заинтересовало, доложите подробнее!
— Есть! — опустив правую руку, тотчас продолжил. — Товарищ генерал-майор, можно подробнее узнать об обстановке в полосе Вашей дивизии? Предполагаючто мои разведданные могут оказаться неполными. На вашем направлении действует только одна моя разведгруппа и она представила явно неполные данные о текущей обстановке. И это приведет к неправильной оценке, и как следствие к неправильному решению на бой.
— Ишь как по писаному чешешь, в академии учился?
— Нет, товарищ генерал-майор, только готовлюсь. — я решил не сильно уклоняться от правды, и в тоже время не сообщать всей правды о себе и дивизионе, а заодно и обо всем остальном.
— Академия это хорошо, по себе знаю… — после этих слов, он на несколько секунд отключился, видно вспоминая что-то связанное с учебой или службой в академии. Интересно, он про какую академию говорил? — Ладно, слушай! К исходу сегодняшнего дня, дивизия, введя в бой все свои наличные силы, удерживает рубеж: — он начал карандашом как указкой водить по карте.
— Северная опушка леса один километр южнее Порицка, колония Долина, Бараньи Перетоки, Стенажев, Бабятин, рощи в двух-трех километрах восточное Тартакова, Спасов. — Сосредоточив все свое внимание на лежащей перед мной карте, голос генерала стал доносится до меня глуше.
— … отражая атаки трех немецких пехотных дивизий. По документам, снятых с убитых это сто одиннадцатая, семьдесят пятая и пятьдесят седьмая пехотныедивизии противника.
— Товарищ генерал, полностью согласен с Вами, можно и не отходить, а драться в полуокружении, и даже в окружении. Но за нами-то пока никого нет. Боюсь товарищ генерал, что даже к завтрашнему вечеру наше командование не сможет организовать полноценный контрудар, поэтому считаю целесообразней отвести дивизию на новые рубежи.