Но как материалист, я вижу, что в этом месте и в это время люди лишаются жизни и они не воскрешаются, как горят самолеты и падают на землю, как летчики превращаются в куски обгорелого мяса и многое, многое другое. Поэтому давайте оставим эти вопросы ученым, а сами займемся тем, чем занимаются все мужчины, во все времена, когда начинается война — будем воевать! Доложите мне, какими силами и средствами располагает Ваш отряд! Вам понятен мой вопрос?
—Да, да конечно!
—Докладывайте.
—Значит так: сейчас на этом аэродроме базируется практически весь отряд авиации спецприменения Луцкого объединенного авиаотряда.
В Луцке осталось только звено санитарной авиации. Каждое лето вся остальная техника перебрасывается на летний аэродром для выполнения авиахимработ в сельском хозяйстве, а также выполняет работы по охране лесных массивов. Для этого отряд имеет одно звено Ан-2ЛП лесопожарный вариант самолета, звено АН-2Л: лесозащитный вариант, четыре звена АН-2М для сельхозработ.
—Мне доложили, что видели на аэродроме вертолеты?
—Есть и они.
—Для чего?
—Авиахимработ.
—Понятно. Как я понимаю, у Вас должна быть какая-то наземная техника и персонал?
—Да, конечно, конечно, у нас это все имеется: топливозаправщики, пожарная машина, радиолокационная станция. Еще есть наземная радиостанция, мастерские, материальный склад.
Недалеко от нас собралось несколько человек в летной форме.
—Это те самые летчики?
—Да, те самые. Вы будете с ними говорить?
Взглянув на часы, увидел, что еще время терпит.
—Пригласите их, Степан Романович. — Зархин кричать не стал, просто махнул рукой. — Здравствуйте товарищи. — пожав каждому из них руку, я продолжил. — Зовут меня Нечволодов, звание подполковник. Начну с самого важного. Мы все оказались в сорок первом. Сейчас первый день войны…
Не дав мне договорить, пилоты начали бурно обсуждать новость.
—Так товарищи… Ти-и-хо! От того что вы будете кричать война не прекратится, поэтому первым делом составить список всех людей, которые есть в наличии.
—А как же вы тогда про нас узнали?
—Аэродром обнаружила наша наземная разведка.
—Что же нам всем делать?
—Прежде всего не паниковать.