Едрихин всегда отличался любознательностью, вот и сейчас мгновенно последовал его вопрос:
— А это что за зверь?
— Два раза я сподобился поймать «земной резонанс». Хорошо что удалось справиться с ним в самом начале.
— Интересно, интересно… — с явным поощрением к рассказу истории произнес Александр Сергеевич.
— Однажды после успешной посадки, начал я заруливать на стояночное место. Вроде и прокатился по земле, как положено, стойки и колеса стали нормально, но при уборке режима на «малый газ», машина начала раскачиваться.
— Как у вас вертолетчиков все серьезно! — произнес Едрихин, наблюдая одновременно за вертолетом."
"— А то… Это, если колеблется только несущая система. А вот если совпала частота колебаний с фюзеляжем и стойками шасси, тут ни секунды промедления!!! Частота и амплитуда колебаний нарастают так быстро, что дай бог поймать руками краны останова и вырубить двигатель.
— Да-а-а, серьезно...
— Не то слово, вертолет прыгает, как козел. Представляете? Тут бы не вылететь из кресла, хорошо, что есть привязные ремни, и ты не поленился и притянул их плотно. Главное, чтобы при очередном прыжке вертолет не завалился бы набок. Настоящий ужас господен! Кажется, что этот резонанс никогда не кончится.
— Так что лететь после такого нельзя?
— Почему нельзя? Сейчас у экипажа сердечки успокоятся, сделают двигателям «прокрутку», чтобы выдуть всю гадость. Потом осмотрятся, бортмеханик посмотрит двигатели и редуктор, а мы осмотрим весь вертолет. Со всех сторон и очень внимательно.
Дальше все произошло, как и объяснял нам аэрофлотовец. Загруженный вертолет взлетел, почти над нашими головами мягко прошелестел несущий винт и машина ушла на свой аэродром.
Провожая его глазами, подумалось «А такое бы, казалось, безобидное словосочетание — «земной резонанс»».