"
"Сведения же, которые, как оказалось, могла сообщить полиции Инна Берг, невозможно было почерпнуть ни из писем, ни путем следственных действий. Это были эксклюзивные сведения единственного свидетеля, информация, ценность которой не осознавала даже сама Инна. Но стоило только задать ей правильные вопросы, и Правдоруб был бы рассекречен. Убийца об этом прекрасно знал.
Инна поступила в больницу с проломленным черепом и обильной кровопотерей. Напали на нее сзади. В момент нападения она была нетрезва. Выпивала с горя, хоронила свой бизнес и очередной раз – веру в людей.
В очередной раз Инна выбежала в магазин за бутылочкой винишка и не вернулась. Дочь-то и забила тревогу, когда обнаружила, что мать не отвечает на телефон до самой поздней ночи. Позвонила отцу по скайпу во Вьетнам, тот – в полицию. Инну нашли недалеко от дома за помойкой раненую, со страшным переохлаждением, но живую. Можно считать, что Инна родилась в рубашке: доползла до ближайшего мусорного бака, рядом с которым кто-то выложил целый ворох старых вещей.
– Только на пять минут, – сдвинув брови, предупредила медсестра. – И с котами нельзя.
В этот раз суровый закон обойти точно не получалось, пришлось оставить переноску с Филиппом в коридоре.
Казалось, что Инна спала, но, как только мы вошли, женщина приоткрыла один глаз: второй заплыл настолько, что казалось, будто в глазницу вставили речной булыжник-голыш черного цвета. Волосы ее были сбриты, голова перевязана.
– Катитесь к чертям! – первым делом сообщила Инна.
– Мама на всех так ругается, – пояснила худенькая белокурая девочка, примостившаяся на стуле в углу.
– Не переживай, это скоро пройдет, поправится мама, у нее ушиб лобных долей мозга, главное, чтобы речевые центры не были задеты, – шепотом успокоила Виктория, на цыпочках пробираясь к кровати больной.
– Ушиб мозга, – повторила девочка и разрыдалась.
Я показал Виктории, что думаю о ее методах общения с детьми, покрутив у виска пальцем, и сел рядом с дочерью Инны.