Увидев Инну в дверях кофейни, я не сразу ее узнал. Надо сказать, что кофейня была выбрана мной по глупости, но понял я это лишь на месте. Все столики оказались заняты. Слева от меня шумела компания креативщиков, составлявших рекламный сценарий для какого-то молокозавода, справа – МЛМ-щица умасливала клиентку с глазами загнанной газели, три студентки эмоционально обсуждали мужиков и какого-то злобного препода, который зажабил зачет и пытается теперь закрысить экзамен. Кофеин – главный двигатель фриланса.
– Биобаланс… было… бифидобаланс… похоже на либидобаланс, – громко на азарте перебирали креативщики. – Силобаланс… Хрень. Жизнебаланс…
Слово «баланс» в слогане – это было пожелание клиента. Я же подумал, что, пока они найдут нужный баланс, наши с Инной уши завянут от их малосбалансированных выкриков.
Опознал я Инну не по лицу, а по полушубку из белой норки, который был героем одной из последних ее фотосессий и запомнился своей режущей глаз белоснежностью и несовместимостью с ведическими практиками, отрицавшими убийство животных ради еды, тепла, а уж тем более ради красоты.
– Катастрофа! – проговорила мастер по превращению негативных энергий в позитивные силы и денежные потоки.
Я предложил кофейную карту, но она заказала имбирный чай, пробормотав как бы про себя:
– Сейчас бы пива. Кажется, целый диспенсер прилепила бы. Никак не обмякну.
– Извините, пива нет, – испуганно шарахнулась официантка. – Мы – кофейня.
Инна махнула рукой, мол, неси, что есть. За какие-нибудь пять минут, пока я выслушивал предисловие, состоявшее из эмоциональных вздохов и витиеватых «комплиментов» человеческой подлости, официантка расстаралась и принесла наш заказ.
– А почему вы подаете чай во флюте? – ужаснулась Инна, и официантка перепугалась еще сильнее прежнего.
– Мы так сервируем… это бокал для горячих безалкогольных напитков и латте.
Инна фыркнула.
– Это флют. Иначе пивная флейта. Флейта предназначена для различных ламбиков, бельгийского гёза и американского дикого эля.