Что-то в этом подземелье, да и во всем доме, казалось странным, но я не мог уловить, что именно.
– Куда… куда… – продолжала заикаться Молли, – куда все исчезло?!
Я покачал головой и приложил палец к губам, указывая взглядом на прикрытую покрывалом груду за спиной хозяина. Она была в половину человеческого роста высотой.
Молли, кажется, слегка приободрилась. Я видел, что она боится старика, и потому сам обошел его по дуге, – он даже не открыл глаз, – и потянул за край покрывала. Оно съехало вниз, подняв в воздух тучу пыли, и открыло нашим взглядам груду белых камней.
Я обернулся и посмотрел на Молли.
На лице служанки отразилось такое изумление, что я расхохотался бы, если бы обстановка чуть более располагала к веселью. Она смотрела на булыжники, не дыша, и глаза у нее стали такими большими, словно Молли Сайрус увидела призрака.
– Но ведь здесь было золото, – прошептала она. – Не может быть!
Она перевела взгляд на меня, и в нем было столько отчаяния, что я поверил ей.
"Только я собирался сказать ей об этом, как она кинулась к старику и рухнула рядом с ним, протягивая к нему руки:
– Господин Якоб! Господин Якоб!
Старик вздохнул и приоткрыл черепаший глаз:
– Что ты кричишь, девочка? – поморщился он. – Ты мешаешь мне спать!
– Умоляю, скажите, что я не лгу! Ведь вы показывали мне золото!
Я грязно выругался про себя: теперь-то Якоб точно выгонит нас из дома! Наша выдумка о кровельщике окажется бесполезной!
Но старик лишь равнодушно покачал головой.
– Какая разница? – проскрипел он. – Лжешь ли ты, дитя мое, или говоришь правду – наша действительность от этого не изменится.
Чертов философ! Мне захотелось как следует оттаскать его за бороду, но я заставил себя быть сдержанным.
– С вашего позволения, господин Якоб, я осмотрю крышу! – громко сказал я, подошел к Молли и потянул ее за руку, заставив подняться.
Служанка бормотала: «Но ведь я видела… Как же так? Ведь я не лгунья, клянусь!» Встряхнув женщину за плечи, я заставил ее замолчать. И вдруг старик, покряхтев, встал в полный рост – очень неожиданно для нас.
– Я поднимусь первым, – сказал он. – Что-то устал сидеть здесь… Пора.
Теперь, когда я рассмотрел его ближе, мне стало ясно, что он не такой древний пень, каким показался вначале.