Я сроднился с Прагой за то время, что живу здесь, и больше не представляю своей жизни в Лондоне. Старый Джон вернулся домой после нашего путешествия. Не знаю, чего он привез больше – разочарования от расставания со мной или же облегчения.
Обиталище мое прежде находилось на улице, названной Золотой – в честь живущих на ней алхимиков. Каждого из нас император особо привечает, ибо мы неустанно трудимся, желая добыть для него секрет превращения металлов в золото. О, об этом Рудольф может говорить бесконечно! Золота, золота жаждет его душа, и он все ждет вожделенного рецепта.
Но, пожив там с год, я перебрался сюда, в башню напротив дома «У золотой подковы», в котором благоденствует богач и страстный любитель лошадей. В этом городе каждый дом имеет свое имя, как человек, и оно подчас куда звучнее и интереснее, чем людское. Дома хранят свои секреты от посторонних, и даже попав внутрь, вы можете не узнать, что глубина подвалов под вашими ногами больше, чем высота самого дома.
Моя башня, сложенная из темно-красного камня, имеет три яруса, и со своего, верхнего, я могу обозревать крыши всей Праги.
В подвале башни я устроил лабораторию. Император Рудольф даже почтил меня своим прибытием, желая увидеть, где проводит свои опыты Эдвард Келли. Прибыл он поздней ночью, закутавшись в плащ, словно в кокон, и обошел все углы, рассматривая и задавая вопросы.
Когда он покинул башню, сопровождаемый безмолвной охраной, я задумчиво обошел свою лабораторию по его следам. За те годы, что я притворялся алхимиком, я и сам не заметил, как понемногу стал им. На миг безумная мысль овладела мною: что, если мне самому по силам изобретение философского камня, позволяющего превращать в золото любые металлы? Но стоило бросить взгляд на реторты, и морок спал: нет, если кто и изобретет философский камень, то это буду не я.
"Мне вспомнилось, как я надул некоего Дайера, подсунув ему кусок меди, покрытый золотой амальгамой, вместо драгоценного слитка.