Для этого специально выбирали сосну, у которой ветки были в тяжелых наростах, – вот из них и выпиливали колотушки. В тайгу идут и это оружие с собой берут. А вдруг недобрый человек на пути встретится? Или же там зверь?..
– Да свои, свои – че орешь-то? – предупредил часового Серегин.
– Кто свои?.. А ну отвечай!
– Пустоляков, ты, что ли?
– Ну я…
– Как дела-то?.. Да не бойсь! Неужто не узнал? Да я это… Димка Серегин…
– А-а… И что тебе надо? Иди, тут не положено…
– Да брось ты, парень…
– Стой! – кричит тот.
Димка остановился.
– Не валяй дурочку, послушай меня…
– И слушать не стану!.. Не положено – и все, – стоял на своем Пустоляков.
Серегин с досады выругался.
– Понимаешь… тут такое дело… – начал он объяснять. – Короче, повздорил я с нашими командирами – вот и сбежал… Ну, усек?
– А ты пойди, извинись…
– Дурак! Это они должны передо мной извиниться, – пытается объяснить Димка.
Тот не верит.
– Командиры наши – люди хорошие, – проговорил он. – Они не статут просто так человека обижать. Видать, ты сам виноват.
– Да нет же, говорю тебе – это они… Жену, понимаешь, мне мою припомнили, а это для меня хуже ножа…
– А при чем тут жена? – не понял Пустоляков.
– А при том!.. Плохо мы с ней жили – вот что… А эти… – он кивает на балок. – Эти издеваются. Но ведь мне и без них тошно, понимаешь?.. Я-то знаю, что виноват перед женой, но это мое, и в него я никому не позволю лезть.
Пустоляков хоть и был человеком правильным или, как говорят в армии, службистом, однако слова Серегина тронули его. Короче, пожалел он Димыча.
– Что, погреться хочешь? – спрашивает он его. – Ладно, иди, там печка топится. Только помни: не в гости к ангелам идешь. Эти суки на все готовы… Так что держи ухо востро.
– Ладно, и не таких видали… – ухмыльнулся Димка и зашагал к палатке.
Некоторое время он возился с ее пологом, который никак не поддавался, – слишком хитроумно его закрепили часовые, так, чтобы арестованные не смогли самостоятельно выбраться наружу. Наконец ему это удалось, и он, приподняв освободившийся конец полога, просунулся внутрь.
Там было темно и не столь уютно, как в балке, несмотря на то, что топилась печка. Сполохи огня весело играли на стенах палатки, вырывая из темноты лица мирно посапывающих во сне арестованных.