– Товарищ старшина, ну уже мочи нет ждать!.. Может, снимемся с якоря?
Это уже Гиви Рацба. Сволочь! И он туда же…
– Еще раз скажешь – до конца жизни тебе этого не прощу! – заявил ему Грачевский. – Я-то считал тебя человеком сильным, а ты…
А может, Рацба прав? Может, и впрямь стоит свернуть лагерь?.. Ну а вдруг вертолеты прилетят!.. – тут же усомнился Володька. Где, скажут, отряд?.. Ну а в пути всякое может случиться. А у них даже ружьишка плохонького нет, чтобы добыть себе пищу. А ведь еще и худые люди могут повстречаться на пути.
Прошло еще два дня… После вечерней поверки Руд заявил, что утром его бригада покидает лагерь.
– И не говори мне ничего – бесполезно! – сказал он Грачевскому. – Все уже решено…
– Но ведь это дезертирство, неужто ты не понимаешь? – попытался образумить товарища Володька.
"– Это, Грач, не дезертирство – это нормальный акт живых людей во имя своего спасения! – говорит Руд. – Коль государство забыло о нас, мы сами должны напомнить ему о себе. Или ты думаешь, это нас просто испытывают на прочность? Нет, брат, даже в войну каждый человек был на счету, а сейчас не война… Ну а с нами поступили, как… – Он махнул рукой.
Володька в отчаянии. Он скрутил «козью ножку» и закурил.
– Одумайся! Пропадешь ведь… – сделав глубокую затяжку, говорит Володька. – И пацанов погубишь. Ты же тогда себе и на том свете этого не простишь!.. Короче, кончай дурить! Помнишь, что ты мне сказал?..
– Ничего я не помню! – резко ответил ему Руд.
– Да ну!.. А не ты ли говорил мне, что ты даже рад тому, что с нами случилось? Мол, трудности только закаляют и все в этом роде.
– Я так говорил? – удивился Руд. – Бред какой-то…
– Не притворяйся! – воскликнул Грачевский.
Руд усмехнулся.
– А ты знаешь, что вся цивилизация – это сплошное притворство. Даже чистить зубы – это притворство, уж не говоря о любви или там других высоких чувствах…
– Вот ты как заговорил! – удивился Володька. – Слабак ты, парень… Выходит, я ошибся в тебе.
Руд фыркнул.
– Думай, что хочешь, а мы все равно уйдем, – заявил он.
– Заткнись!..