Сейчас его не выпускают, в аптеках предлагают импортные растворы. Они дороги и малодейственны. Миша всем пациентам «Стомодент» рекомендовал.
– Блин! – взвилась Марфа. – Эта ваша чудодейственная жидкость давно испортилась! Ей сто лет! Храните в подвале хрен знает что, пользуетесь непригодным! Ох, давно мне следовало ящики с дерьмом на помойку оттащить… Мыло со времен царя Гороха! Духи фиг знает когда выпущенные!
– «Стомодент» не тухнет, – возразила Горская. – Но он мне не помог, даже хуже стало.
– Ага! Кто бы сомневался! – гневалась Марфуша. – Не стану больше вас слушать, выкину все из подвала.
Горская повысила голос:
– Здесь хозяйка я!
Марфуша сникла:
– Простите, о вас же беспокоюсь!"
"– Утратившее свои свойства полоскание не остановило стоматит, а, наоборот, усилило, – догадалась я. – Если не ошибаюсь, заболевание достигает пика через пару-тройку дней после старта. Когда появилась коробка с пирогом, вам, несмотря на любовь к выпечке с черникой, даже смотреть на угощение было больно.
– Считаю неприличным говорить вслух об интимных вещах, – подтвердила Горская. – Что касается Марфы… Она мне предана и поэтому способна на глупости. У меня много запасов – кофе из старых времен, печенье, косметика-парфюмерия. Все советского качества, из натуральных материалов. А Марфа вбила себе в голову: если срок годности прошел, надо тащить вполне пригодные к употреблению продукты на помойку.
Глава 18
– Кто знал о непереносимости вами ягод? – напала я на домработницу. – Кому вы про свою язву говорили?
Марфуша почесала переносицу.
– А всем! Еще когда Михаил Петрович жив был, он часто вечеринки закатывал. Я бегала с посудой и непременно от кого-нибудь слышала: «Марфа, передохни, сядь, глотни чайку. Смотри, какой торт с малиной, съешь кусочек». Я в ответ: «Спасибо за предложение, от ягод у меня живот скрутит».
Я посмотрела на Горскую.
– Ваша любовь к чернике тоже не тайна?
– А чего ее скрывать? – удивилась та.
Я подвела итог беседе:
– Пирог появился незаметно.