Сэр Дэвид, еще подросток, находится под влиянием мачехи и не будет мешать ее планам. Конечно, продажа украшений до окончательного решения вопроса не является легальным шагом, но Мойра была уверена, что Марч не проявит большой щепетильности и ему будет все равно, кто является законным наследником богатства.
Газеты предоставляли некоторые подробности в описании коллекции. Она содержала фантастический по красоте и ценности гарнитур из изумрудного колье и подвесок, сапфировое ожерелье, различного размера бриллианты и рубиновый перстень.
Мойра отдавала себе отчет в уязвимости своего замысла, но больше всего ее беспокоило, сможет ли Джонатон до конца выдержать свою роль. Он был достаточно умен и полон решимости, но еще так молод. Ей приходилось соблюдать осторожность, чтобы не обнаружить своих сомнений перед братом и не охладить его энтузиазм, но, оставаясь наедине со своими мыслями ночью в постели, она в отчаянии признавалась самой себе, что ей девятнадцатилетней, будет не по плечу тягаться в искусстве обмана с опытным преступником, каковым был Лайонел Марч.
Мойра взяла сумочку и футляр с драгоценностями.
— Вы готовы, леди Крифф? — спросил Джонатон.
— Да, пора выходить, сэр Дэвид. Видишь, мы запомнили новые имена. Пошли, Дэвид. Я буду так тебя называть, без титула.
— Звучит более естественно, но мне бы хотелось быть сэром. А как я должен к тебе обращаться? Можно называть мамой?"
"Мойра подумала: «Должен ли молодой человек называть молодую мачеху мамой? Пожалуй, сэр Обри мог настаивать на этом или, по крайней мере, поощрять. Но нет, леди Крифф могла противиться излишней фамильярности, она хотела властвовать в доме и, думаю, предпочла бы более официальное обращение».