— Вам нечего сказать, мадам? Вероятно, вы приняли мой номер за ваш собственный? Проходя мимо, услышали шум, быть может? Решили выяснить, не забрался ли вор? Ну же, где ваше богатое воображение?
Она нервно сглотнула и облизала пересохшие от волнения губы.
— Дверь была открыта, — пробормотала она, все еще сжимая смятый лист письма в руке, которую прятала за спиной, лихорадочно соображая, как бы незаметно выбросить его в мусорную корзину.
— А, вы выбрали вторую версию для оправдания.
Джонатон вступился за сестру.
— Но вам же сказали, что дверь была открыта! — заявил он. — Мы знали, что вас нет дома, что вы вышли пройтись… И в самом деле могли украсть… ну, хотя бы вашу бриллиантовую булавку.
— И ее действительно украли?
— Да нет же, убедитесь сами, она преспокойно лежит на своем месте.
Хартли бросил взгляд на комод, где его бриллиант мерцал в лучах солнца. Ну, по крайней мере они его не обворовали. Леди Крифф стояла у письменного стола, это подсказало, какова была настоящая цель их вторжения. Значит они прочитали записку, специально оставленную для этой цели.
Решительность Джонатона подбодрила Мойру. Она сделала шаг в сторону и бросила в корзину записку. Освободившись от улики, вызывающе вскинула голову.
— Надеюсь, что вы не хотите обвинить нас в попытке обворовать вас, мистер Хартли, вместо того, чтобы оценить наши добрососедские побуждение. Уверяю вас, что дверь действительно была открыта.
— Простите меня, — сказал он вежливо. — Был очень удивлен, услышав голоса в комнате. После вчерашнего «подвига» Понсонби, понимаете ли, стало как-то не по себе. Решил зайти через комнату Мотта и застать непрошенного гостя на месте преступления. Сэлли, конечно, поступила неосторожно, оставив дверь открытой, я поговорю с ней.
— Пожалуйста, не ругайте ее, я буду чувствовать себя виноватым, — попросил Джонатон. — Отчасти это моя вина — я попросил принести поссет для леди Крифф, когда Сэлли выходила из вашей комнаты, окончив уборку.
— Ничего. Хорошо, что все обошлось."
"— Мы думали, что вы пошли прогуляться и не скоро вернетесь, — продолжал Джонатон.
— Так оно и было. Но по дороге вдруг вспомнил, что приглашен на обед на конец недели, в Лондоне. Вернулся, чтобы написать извинения хозяйке дома.
— Не будем мешать вам, — сказала Мойра.