— Андрей крикнул ему прямо в ухо и указал пальцем на выход.
Гущин понял по жесту, что может идти и держась за голову, шатаясь, медленно вышел из кабинета.
— Следующий.
— Гражданин начальник, осужденный Дыдин Яков Викторович…
— Хватит. Осужденный Дыдин в разговоре употребил жаргонные слова: «эх сейчас бы мне баян, а то скучно сидеть». Ты наркоман что ли?
— Никак нет гражданин начальник. Я музыкант, баянист.
— Баян по фене, если ты не знаешь — это шприц с наркотиками. Значит говоришь тебе скучно сидеть у нас?
— Да я гражданин начальник имел в виду, что хочу в музыкальной самодеятельности участвовать.
— А мне кажется, что ты сука уколоться хочешь наркотиками. Здесь про самодеятельность ничего не написано, только про жаргонные слова, понятно?
— Гражданин начальник дайте мне баян и сами увидите, что я музыкант.
— Ты, пидор хочешь, чтобы я тебе наркотики принёс? Сейчас будут. Сейчас я тебе баян в жопу вставлю, будешь пердеть, как по нотам, музыкант. Держи скотина, получай.
Андрей что есть силы стал бить дубинкой Дыдина.
— За что гражданин начальник? — всхлипывая спросил Дыдин лёжа в углу. — Я же ничего не сделал. Я просто музыку люблю.
— Ты за что сидишь?
— Подрался. За девушку заступился, а меня посадили. Она того парня оказывается больше любила.
— Вот за то, что я тоже кого-то больше люблю чем вас, зэчье ебаное. Понятно?
— Так точно.
— А теперь бегом отсюда, пока я тебе баян твой плашмя в жопу не вставил. Бегом я сказал.
Дыдин собрался с силами и быстрее, сшибая на ходу косяки дверей, зигзагами выбежал из кабинета.
— Разрешите, гражданин начальник? — спросил следующий осужденный.
— Нет. Ждите. После обеда продолжим. — ответил Андрей и ушёл за зону на обед.
Отобедав, Андрей продолжил заниматься профилактикой нарушений среди осужденных. Воспитание осужденных приносило ему удовольствие. Плюсом было ещё то, что не нужно лишний раз ходить в спортзал и тренироваться на мёртвой груше.
ИК-50. Француз
Бобышкин лежал на диване и смотрел телевизор в своём кабинете. Он думал от том, что хорошо быть старшим опером. Большие возможности, власть, двигаешься всегда по зелёной. Ты можешь любого шмонать, а тебя никто. Открылась дверь и забежал взъерошенный дневальный.
— Адамович, позвони начальнику оперчасти, он срочно ищет тебя.