Но на этот раз Картер нежно ворковал с некой особой по имени Трейси.
Услышав окрик снизу, Софи разом опомнилась. Боже, что она натворила! Незаметно прокралась в дом, принадлежащий самому богатому семейству в городе! По лестнице поднимался мистер Триборн-старший собственной персоной.
Софи едва успела спрятаться в уголке за открытой дверью комнаты Картера и замереть, отчаянно молясь про себя. Встав на цыпочки, она испуганно вжалась в стену, стараясь стать незаметной.
Мистер Триборн остановился напротив дверного проема.
— Ты избавился от той девчонки? — прогремел его резкий властный голос, хорошо знакомый тысячам работников «Триборн фудс».
— Да, папа, — отозвался Картер. Софи не уловила в его тоне ни малейшего сожаления.
— Хорошо! — одобрительно прогудел мистер Триборн. — Она симпатичная куколка, но ее семейство — сущий кошмар. Людям нашего круга подобные связи не нужны. Мы должны заботиться о своей репутации. Нам…
— Знаю, знаю, — с досадой оборвал отца Картер. — Ты твердишь об этом со дня моего появления на свет.
— Передай от меня привет ее отцу, — добродушно проворчал мистер Триборн, направляясь в конец коридора.
Софи едва не потеряла сознание от слабости, когда Картер закрыл дверь своей спальни, служившую ей укрытием. Первой ее мыслью было немедленно бежать без оглядки.
Она шагнула было к лестнице, но внезапно остановилась. Ей вдруг стало ясно, что нужно делать. Повернувшись, она решительно зашагала по коридору мимо комнаты Картера в кабинет его отца.
О поваренной книге Триборнов в городке ходили легенды, на ней строилась вся реклама компании. Считалось, что в основе линии замороженных продуктов лежали тщательно оберегаемые фамильные рецепты, доставшиеся еще от бабушки мистера Триборна, чье стилизованное изображение украшало каждую этикетку «Триборн фудс».
Придя этим вечером в дом Триборнов, Софи так много говорила о своих планах на будущее, в которых главное место отводилось Картеру, что не могла думать ни о чем другом. Ей не хотелось заниматься любовью, и Картер не мог скрыть разочарования, ведь он знал, что эта ночь станет для них последней.