— Что это значит? — наконец прошептал он.
— Спасибо. Никто прежде не делал для меня ничего подобного. Конечно, это было неправильно, и тебе не следовало так поступать, но все же спасибо.
— Я поддался какому-то животному чувству. И ты права, мне не следовало. Как врач, я приносил клятву…
— Знаю. Пойдем на кухню, дам тебе что-нибудь поесть.
Войдя в кухню следом за Софи, Рид опустился на табурет.
— Зачем он пожаловал?
— Не знаю, — призналась Софи, доставая из холодильника остатки курицы и салата.
— Он хочет тебя вернуть.
— Мне нравится так думать.
— Что?!
Софи улыбнулась, поставив на стол тарелку.
— Каждая женщина мечтает о том, чтобы мужчина, который ее бросил, приполз на коленях, умоляя вернуться. Думаешь, он упадет на колени?
— Извини, но я не вижу в этом ничего смешного.
— Роуэн говорил, что из-за меня ты совсем сбрендил, но до сегодняшнего дня я этому не верила.
— Мой кузен слишком много болтает, — недовольно пробурчал Рид, отправляя в рот кусок курицы. — Ты должна сказать Триборну, чтобы он убирался из города.
— И не подумаю, — возразила Софи.
Рид едва не поперхнулся.
— Ты не можешь… — Он внезапно оборвал себя. — Но, быть может, ты хочешь остаться с ним? Вернуться в Техас и жить с парнем, которому предстоит унаследовать целую промышленную империю? Может, ты…
— Если пытаешься меня разозлить, у тебя это неплохо получается. — Рид умолк, и Софи добавила: — Картер здорово выручил меня сегодня. А мне нужен помощник.
— Ты же говорила, что Расселл кого-то пришлет.
— Да. — Софи рассказала Риду о предложении Расселла вести занятия в кружке лепки при церкви.
— Но это же замечательно! Ты можешь обосноваться в студии позади моего дома.
— И разрываться между двумя работами и двумя домами?
Рид молча посмотрел на нее. Сам он точно знал, чего хочет. Со дня первой встречи его чувство к Софи исподволь крепло, прорастало в душе, захватывало его все больше. Еще во время того первого телефонного разговора, когда Рид неожиданно раскрыл перед Софи душу, он необычайно остро ощутил тесную внутреннюю связь, возникшую между ними.
"Когда первая возлюбленная его отвергла, он в отчаянии едва не лишил себя жизни. И потом долгие годы жил лишь наполовину, вполсилы.
В действительности он окончательно исцелился, только встретив Софи.