Софи подошла к входной двери и, открыв, выглянула наружу. Городок погрузился во тьму.
— Кругом темно. Ни единого огонька…
Она оборвала себя, потому что Рид в несколько шагов преодолел разделявшее их пространство и обнял ее.
— Сегодня вы были изумительны, — прошептал он, взяв ее за плечи. — Вы прошли по балке, словно акробатка, пробующаяся на роль в цирке «Дю Солей»[10].
— Я была смертельно напугана, — призналась Софи, поднимая руки к лицу Рида. — Ваша маска исчезла. — Она впервые коснулась его лица — прежде всегда мешала маска.
— Нет, — тихо произнес Рид. — Пару раз я едва избежал смерти, но все же уцелел. Софи… — беспомощно выдохнул он.
Она поняла без слов. Софи необычайно остро чувствовала странную внутреннюю связь, возникшую между ними. Прежде она не испытывала ничего подобного.
Запрокинув голову, она потянулась губами к его губам. Счастливая улыбка предвкушения преобразила ее лицо. Но стоило Риду коснуться ее губ, как Софи словно пронзило током. Чуть отстранившись, она посмотрела на Рида, но в чернильной темноте не смогла разглядеть даже контур его лица.
— О! — только и смогла она выговорить.
— Черт побери! — пробормотал Рид. — Так вот что они имели в виду.
— Кто и что?
— Трубадуры со своими безумными песнями. И мои многочисленные родственники, когда донимали историями об Истинной Любви.
Софи прекрасно поняла, что хотел сказать Рид. Она чувствовала то же самое.
На мгновение они замерли, глядя невидящими глазами в густую темноту, а потом, не думая, почти не сознавая, что делают, принялись срывать друг с друга одежду.
Шелковое платье Софи легко соскользнуло с плеч. Рид глухо застонал, обхватив ладонями ее грудь. Этот хриплый гортанный звук, похожий на звериное рычание, вырвался у него сам собой.
Софи нетерпеливо сдернула с него сюртук и рубашку. Ей хотелось лишь одного: дотронуться до Рида, ощутить прикосновение кожи к коже.
Жаркие губы прильнули к его плечу, прежде скрытому одеждой.