Вокруг шипов мерцало плёнкой защитное поле, которое, как видно, и приняло на себя ударную волну.
Одним небрежным движением Унди снял защиту, отбросил в сторону рухнувший на трон монументальный буфет, и с лёгким шелестом вытянул из ножен шпагу.
– Прошу. – Он сделал жест, показывая на центр площадки, и Алекс, кивнув, тоже материализовал сешесс в руке, и достал из-за спины дагу.
Унди вдруг усмехнулся, увидев дагу в руке Алекса, и тоже достал леворучный кинжал, взяв его словно крест за лезвие.
Santificado sea tu Nombre,Venga a nosotros tu reino,Hágase tu voluntad así como es en el cielo, en la tierra…[2].Алекс покачал головой. Испанский Унди был странным. С каким-то шелестящим акцентом, похожим на гальего. Но продолжил Алекс на певучем мадридском диалекте:
Pues tuyo esEl Reino,El PoderY la Gloria,Ahora y siempre y por los siglos de los siglos[3].– Это… неожиданно. – Унди громко расхохотался. – Но всё равно не будем портить хорошую драку плохими переговорами.
Унди был настоящим мастером дестрезы. С отточенными, законченными движениями, развивающимися с огромной скоростью, и мощью. Разница в классе была столь высока что без разгона Алекс сразу получил пару ударов по броне, но к счастью доспехи фиолетового класса оружием Унди не пробивались, хотя и искрили в месте попадания."
"Алекс рывком ускорился, и начал потихоньку продавливать защиту и тоже пару раз чувствительно задел Унди, а отбив атаку кинжала, ухитрился на возвратном движении атаковать дагой, и пусть неглубоко, но пропорол бок противника, откуда показался рваный край кольчуги мелкого плетения, и кровавая рана.
– Отлично! – Белоглазый, глаза которого к слову были совершенно обычного карего цвета, хлопнул рукой по ране, и та мгновенно затянулась белёсым туманом, а когда тот рассеялся, на месте раны была чистая кожа. – У вас был прекрасный учитель, юноша. – Унди тоже начал ускоряться, и в какой-то момент, Алекс осознал, что бьётся с противником в полную силу.
Алекс несколько раз попытался атаковать магией, но все плетения стекали с Унди словно вода с масла, а косвенные удары типа льда под ногами оказывали столь незначительное влияние что не стоили усилий.